ВАШИ ГИДЫ ПО ДУБЛИНУ:
VLAD HARTLEYEIDE HARTLEY


Привет из Дублина всем, кто устал от банальности, кто дерзок и смел. Здесь, в самом сердце гордой и зеленой Ирландии, мы рады всем и всякому и всегда готовы плеснуть вам свежую пинту гиннесса. Присоединяйтесь и помните, что чтобы то ни было, никогда не поздно СДЕЛАТЬ ЭТО ПО-ИРЛАНДСКИ! х)


ДУБЛИН В ТОПАХ:
Рейтинг форумов Forum-top.ru LYL

ХОРОШАЯ ЖИЗНЬ РАЗЫСКИВАЕТ ЭТИХ РЕБЯТ:


В ФОКУСЕ:


CELTIC WAY

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CELTIC WAY » Незавершенные эпизоды » D R I F T ~ A W A Y


D R I F T ~ A W A Y

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

D R I F T ~ A W A Y


http://images.vfl.ru/ii/1531039703/c8ef0cf6/22398808.gif

КТО
Kieran O'Shea - егерь Стив Роджерс
Eide Hartley - бывший егерь Джеймс Барнс
КОГДА
2018 год, уже 5 лет Землю атакуют кайдзю
ГДЕ
начало игры - шаттердом Лос-Анджелес

О ЧЕМ
С детства бруклинские парни Джеймс и Стив были неразлучны. Никто не удивился тому, что когда на Землю напали, они оказались в первых рядах добровольцев, чтобы стать рейнджерами - пилотами огромных роботов, сражающихся с космической угрозой.

Никто не удивился тому, что эта парочка оказалась дрифт-совместима. Вместе с другими рейнджерами они стали знамениты, и это тоже никого не удивляло, ведь рейнджеры стали звездами похлеще голливудских актеров. Что удивило общественность, так это резкое исчезновение рейнджера Барнса со всех радаров и из рядов защитников человечества в один прекрасный момент. И это люди еще не знали, что его собственного напарника пропажа удивила не меньше.

Только маршал Фьюри знал о судьбе своего подопечного и он же вытащил его на свет, когда ситуация вновь переломилась не в пользу людей. Если бы еще Барнс понимал, зачем. Кажется, что только Стив может дать хоть какой-то вменяемый ответ на этот вопрос. Если, конечно, он решится хоть раз еще в своей жизни честно посмотреть ему в глаза

[AVA]http://images.vfl.ru/ii/1531040406/09a2ec7e/22398900.png[/AVA][STA]K A I J U / M E[/STA][NIC]James Barnes[/NIC]

+1

2

Их вызвали в шаттердом Лос-Анджелеса ради нового егеря, и Стив успевает сперва ополоснуться, прежде чем предстать перед маршалом Фьюри. Он недоволен последним заданием, всего лишь тройная встреча кайдзю пару дней назад возле Манилы. Ему до сих пор стыдно перед товарищами, до сих пор стыдно смотреть в один глаз маршала, чувствуя себя салагой, а не самым знаменитым рейнджером.

Они раздолбали егеря. Потеряли егеря. Продолбали все, что уже было у них, когда Брок находясь в дрифте решил, что имеет право. Имеет право на не подчинение, на риск, на совершенно безрассудные действия. Их спасли Наташа с Клинтом, и до сих пор Стив уверен, что те не должны были. До сих пор уверен, что с него хватит.

Фьюри встретил молчанием. И лучше бы так и продолжалось, но Стив заговорил первым.

…Через полчаса он вылетел из кабинета совершенно опустошенный, накрученный, пышущий праведной яростью. Ему не нравится чувствовать себя мальчишкой, не нравится чувствовать себя таким слабым и уязвимым.

— Какого черта, Роджерс? Думаешь, что налогоплательщики будут довольны тем, что егерь, доверенный вам, теперь на дне?! С меня достаточно вашей работы!

— Со всем уважением, сэр, но Рамлоу законченный мудак!

— Я сам решу, как вам теперь быть! Вон отсюда.

Стива трясет. Откровенно, легко, и Рамлоу делает абсолютно правильно, что прячется где-то в своей каюте. Стив дышит, стискивает зубы, дышит сквозь них, чувствуя как со свистом его отпускает немного. Каждый раз возвращаясь в дрифт, ему не хочется делать голову с Броком. И невозможно освободится от образов, накладывающихся друг на друга, от образов и воспоминаний, от этого мельтешения всей грязи, что у Брока Рамлоу накопилось в душе. Каждый раз в дрифте он чувствует себя мерзко, но он старается, всегда старается, потому что именно это и должен делать Стивен Роджерс, лучший рэйнджер Америки.

— О, вам придумали новое имя, вы слышали, мистер Роджерс? — ведущая участливо улыбается, пока он смиренно смотрит на публику в зале. Эти интервью часть его работы. Ему приходится терпеть, ему приходится ходить сюда в форме, улыбаться публике и уверять их, что мир не на грани катастрофы. Они справятся. Всегда справляются.

— Капитан Роджерс, — он поправляет на автомате, и тут же понимает, что именно на это и был расчет. Складка между бровями углубляется, он чуть хмурится, смотря на торжественное выражение лица ведущей.

— Простите, мне оговорку, но да, капитан Роджерс, вы теперь Капитан Америка, сэр, — и публика взрывается. Столько внимания к простому парню из Бруклина, который просто дрифтсовместимый. Который просто делает свою работу. Который очень хочет спрятаться в каюту. Вот его удел.

Его трясет, и он дышит. Проходит мимо снующих работяг, цепляя взглядом деловито спешащих ученых. Эти двое как сиамские близнецы, и Стив хмурится, когда Тони торопливо кричит на грузчиков.

— Думаешь, все решится сегодня? — он оборачивается на Наташу, которая спокойно смотрит из своего угла. Вероятно она слышала часть беседы, прошедшую между маршалом и им. И это его совершенно не удивляет. Ей всегда нужно все знать. И у нее это чертовски хорошо получается.

— Я просто больше не могу, тебе ли не знать, — он чуть пожимает плечами, ощущая как ярость вымывается из его костей. Всего пару дней назад у него оставалась призрачная надежда на то, что в его жизни еще не все потерянно. Но теперь кажется, что он уже растерял все. Вместе с егерем «Ревущие командос» затонула и часть его жизни. Теперь она выброшена туда, где доживают свою жизнь разломанные огромные роботы.

— Мы с ним хоть и дрифтсовместимые, но совершенно несовместимые в остальном, — он вздыхает, чувствуя как тоска снова наваливается огромной плитой. Эта плита такая же большая, как те, между которыми образовался разлом. Это литосфера его тоски, и он тащит ее в дрифт каждый раз. Не может не тащить. И знает, что от этого Брока ведет сильнее. Он сам виноват. Они оба. Конфликт их связи всегда остается простым: разный опыт в жизни и ревность с тоской. Фундаментально отличие их обоих не в том, что они из разных районов Нью-Йорка, даже не в том, что воспитывались иначе. Нет. Просто Брок мстительная сволочь, а Стив прощает всех и вся. Просто Брок живет по собственным правилам, а Стив не хочет нарушать общепринятые. Это так нелепо. Из-за этого не бывает обрывов. Из-за этого нет проблем в дрифте. Наоборот это должно помогать, раз они такие разные. Но это мешает. Стив не может привыкнуть, став правым полушарием, он ведет. Но ведет вместе с Броком. И это приводит к катастрофе. Они теряют егеря.

Фьюри прав. Они заслужили это. Вот только почему-то у Наташи с Клинтом нет проблем. Нет проблем и у Тора с Локи. Ни у кого, кто сейчас на вооружении в этом шаттердоме нет проблем. И Стиву не легче.

— Ты же знаешь, что привозят нового егеря? — она надувает пузырь и лопает, а потом подходит ближе и поворачивает его голову ко входу. — Смотри, кажется что-то происходит.

Стив смотрит. И у него подгибаются колени. Стив смотрит, и у него замирает сердце. Он отчетливо чувствует, как сердце тормозит, будто спотыкаясь, а потом частит. Частит слишком спешно, и это отражается на его лице. Он видит, как с огромной сумкой в сопровождении Коулсона, правой руки маршала, между людьми идет Баки.

— Мелкий, нам стоит, как думаешь?

— Придурок, я в твой голове, мы думаем это вместе, — Стив усмехается, набирая скорость и наращивает обороты в плазменном оружии.

— Баки? — он шепчет, оставаясь на своем месте. Будто прирос, будто не может двинуться навстречу, облапить друга, схватить и утянуть в вечные вопросы «где был? как дела? что случилось? почему пропал? я скучал!». Он смотрит, и видит, как Баки смотрит в ответ.

+1

3

Дрейфующие, словно айсберг, воспоминания. Как в повторяющемся каждую ночь кошмаре, он погружается в них — все глубже и глубже — пока не минует ад и не достигает настоящей глубины. Там находится Разлом и оттуда всплывают неуничтожимые кайдзю его бессознательного. Нет такого егеря который защитил бы от них, потому он даже не пробует никогда сражаться. Он падает, и они раздирают его на части...

Иногда их распугивает будильник. Иногда лучи солнца или неоновой вывески за окном. Иногда ощущение иглы, впивающейся в плечо, фантомное, конечно. Это плечо все равно ничего не чувствует, оно просто есть. Иногда наружу его выдергивают взгляды других посетителей спортзала, заметивших, что он просто сидит на тренажере и не шевелится уже больше пары-тройки минут, смотря в никуда прямо перед собой, пытаясь разглядеть во тьме глубоководной бездны, откуда подойдет очередной монстр.

Воспоминания — словно игра в пятнашки литосферными плитами. Они неуклюже плывут, меняются местами неохотно, едва открывая неоново-оранжевую лаву под собой. Иногда из-за этого ему трудно сказать, сколько прошло времени. и что следует за чем. Иногда кажется. что всегда все было так, как сейчас: случайные заработки в умирающем мире на черновой работе, одинокая квартира, безвестность, инвалидность. А ведь он даже не инвалид, он полностью дееспособен. Теперь.

Иногда кажется, что он похоронил кого-то и теперь не справляется с тем, чтобы заменить его в этом мире и скрыть факт смерти. Что скоро все узнают, что Джеймс Барнс мертв. Он думает, что лучше тому и правда быть мертвым. Но на это рассчитывать не приходится. Потому что, как только звонит будильник, он послушно распахивает глаза, мгновенно переходя из сонного оцепенения в состояние безупречного бодрствования.

Сегодня он встретится с доказательством того, что так все было не всегда и даже не половину его жизни. Сегодня он встретится с реальностью, и жаль, что он не верующий, иначе обязательно бы помолился о том, чтобы она сегодня его не сломала.

***

Шаттердом встретил Барнса знакомыми запахами, игриво щекочущими ноздри и пробуждая непрошеную теплоту. Даже спустя два года шаттердом пах домом: запах машинных масел и смазок, свежая металлическая стружка, слегка подпаленый запах трения деталей, похожий на запах в метро родного Нью-Йорка, появляющийся, когда колеса вагонов тормозят о рельсы. Именно эти запахи встречали его по утрам, а не городская гарь квартирки на задворках Лос-Анджелеса и именно этот голос озвучивал повестку дня.

Коулсон был как дополнительный голос маршала Фьюри и отсутствующий левый глаз. А еще, возможно, тот хранил в своем помощнике неизвестного ранга и полномочий свою человечность, как в крестраже, чтобы та, чего доброго, не пострадала бы. Ну, или чтобы освободить место на вторую порцию хитрожопости, как шутил Старк. Барнс мысленно фыркнул.

— Мы долго не могли вас найти, сержант.

— Без званий.

— Простите, — вежливый, как и всегда. Не дай бог кому обмануться вежливостью помощника Фьюри. — Мистер Барнс.

— Так и задумывалось вообще-то, но маршал же не мог так просто смириться с мыслью, что он не знает, где гуляют все бывшие рейнджеры, — Барнс даже раздражения не скрывал, сильнее стискивая ручки сумки.

У него было полное право чувствовать себя раздраженным, потому что еще буквально несколько минут назад в шаттердом его под конвоем проводили парни из личной бригады Фьюри, которые наверняка еще и уже несколько дней следили за его обиталищем и по какому графику он пиццу заказывает на дом после работы. И под конвоем же он покидал кое-какие шмотки в сумку, прежде чем отправиться к побережью. Низко, но очень в стиле маршала. Наверное, это было почти ожидаемо, только Джеймс не думал. что это случится так быстро, и что у него будет хотя бы еще год форы, а история его вылета из рядов рейнджеров и знаменитостей подзабудется.

Но нет, всего два года, и он снова здесь. В шаттердоме — суета, какая обычно случается перед нападением кайдзю, но тревога молчит, а значит какое-то внутреннее событие. Лица не особо поменялись: он узнал нескольких техников, привычно срезающих углы на поворотах, узнал знакомые фигуры местных гениев не от мира сего — буйную кудрявую шевелюру Беннера сложно было не опознать даже по одному силуэту, как и его закадычного эксцентричного дружка Старка. Старк — задрот по роботам и даже гений, подсуетился во время расцвета роботобума к спасению мира в качестве научной и финансовой поддержки, таким образом слиняв от необходимости быть порядочным миллиардером, как завещал папенька, нашел себе Беннера, и, кажется, до сих пор они пребывали слитыми в научном экстазе, судя по тому, что на полном автомате маневрировали меж людей, переругиваясь о чем-то. Им не нужен был дрифт, чтобы находиться вместе в одной точке ноосферы, видимо, за что их и терпели.

— Зачем я здесь, Фил? — как будто бы обращение по имени поможет, наряду с усталым голосом, получить ответ

— Я не могу сказать, мистер Барнс, скоро маршал все объяснит сам.

Фьюри драматичен, как всегда. Джеймс уже примерно знал, что будет сказано, потому что Фьюри просто не мог не знать... И Коулсон, конечно же, тоже знал и старался не посматривать на левую руку Барнса, всю закрытую одеждой, не считая кончиков пальцев, торчащих из обрезанной перчатки. Но неожиданно помощник маршала чуть застопорился и, кажется, слегка побледнел. Проследить его взгляд было не трудно.

И Барнс тоже застыл, несмотря на то, что люди вокруг продолжали двигаться в своем ритме. Судя по реакции Колусона, они не должны были встретиться сейчас. По планам самого Джеймса — им не стоило вообще больше встречаться с Роджерсом. Потому что Барнс — трус. Трус и беглец, который приложил все усилия для того, чтобы исчезнуть, и позорно попросил Фьюри прикрыть его спину, защитить от собственного лучшего друга и боевых товарищей, бросив их наедине с таким же позорным коротким репортажем по ТВ про то, как "известный рейнджер, звезда ток-шоу, попал в аварию и получил серьезные травмы и перестал быть рейнджером".

Барнс кивнул Стиву и Наташе, но ринулся вперед, туда куда вроде бы как вел его Коулсон, поспешивший следом. Лучше бы тому вести его сейчас к кубрикам, а не сразу к Фьюри. В кубрике хотя бы дверь на замок закрывается...
[AVA]http://images.vfl.ru/ii/1531040406/09a2ec7e/22398900.png[/AVA][STA]K A I J U / M E[/STA][NIC]James Barnes[/NIC]

+1

4

Побежать за ним хочется до невозможного. Он все еще чувствует фантомное сжатие пальцев Наташи на его подбородке, смотрит на бледного Фила, будто стремящегося придумать как разрулить эту ситуацию, но все его внимание сосредоточенно на Баки, и тот видит это, видит все, но уходит поспешно. Побежать за ним хочется сильно. Это желание давит на легкие, давит на сердце, хочется закричать, но голосовые связки стягивает от невозможности. Он стоит на месте, переживая в себе слишком много эмоций разом.

Стив очухивается только через несколько минут, когда сжимает кулаки. Наташа рядом, ее поддержка позволяет ему выдохнуть, и с этим выдохом его отпускает хотя бы немного. Она молчит, и Стив благодарен ей. Потому что именно она тогда вытаскивала его из глубокой задницы, когда его накрывало после исчезновения лучшего друга, близкого друга, его Баки Барнса.

Он всегда находит его в дрифте. Всегда есть слепок среди фантомных воспоминаний, и Брока это бесит, бесит каждый гребанный раз. Бесит так, что порой у них обоих срывает крышу. Баки всегда там, потому что они слишком долго работали вместе. Слишком тесно вплелись друг в друга, став продолжением. А вот Брока он отгораживает специально,не пуская дальше, старательно отделяет от себя каждое погружение, но мельтешение воспоминаний себя со стороны Рамлоу слишком очевидное, мерзкое чувство, отвратительное подглядывание за собой. Это душит. Это убивает. Они совместимы и нет одновременно. Он больше не может.

Он находит себя спустя полчаса, нервно вышагивающего возле кабинета маршала. Дурацкий закуток, где очевидно решается судьба чего-то. Наташа сказала, что будет новый егерь. Более защищенный от радиационного фона, более продвинутое поколение. Наташа сказала, что скорее всего это очевидно состыкуется с приездом Барса. У Стива только два варианта: либо Баки найдут нового рейнджера-напарника, либо… Он боится даже представлять.

Нервно вышагивать от стены до стены для Стива сейчас непривычно. Он не привык пытаться понять что происходит. Не привык нетерпеливо вздыхать и ерошить волосы. Не привык ждать, что сейчас решится что-то очень важное и без него. То, что это будет без него он уверен. Маршал высказался уже, дал понять абсолютно четко, что дальнейшие действия не заставят себя ждать.

Он помнит, как Баки пропал. Помнит, как пытался выяснить что случилось. Авария, громкий скандал, растерянность и потерянность внутри. Он тогда ощущал себя тем, кто в одну секунду потерял всю свою жизнь. Вакуум держался долго. Пока Романова не взяла все в свои руки, пока Фьюри не разрешил вопрос, начав тестировать для него других партнеров. И Стив пытался, боролся, но потерпел поражение впервые в своей жизни: Баки исчез, и он не хотел быть найденным.

Ненависти не было. Злости уже тоже. Он просто надеялся посмотреть в его глаза близко, посмотреть и спросить почему. Почему Баки исчез? Почему не пришел к нему? Почему отдалился и порвал все контакты? Если они могли бы пройти через это вместе, как когда Сара умерла. Баки держал его руку, и каждый раз в дрифте он чувствовал поддержку друга, державшая их обоих стержнем. Они всегда дрались друг за друга, всегда заботились, и то, что Баки исчез стало трещиной в мироздании. Тем самым расколом, из которого пришельцы прорывались в этот мир. Стив любил его до сих пор, вот только нужен ли он теперь Барнсу?

Иногда он придумывал вечером что скажет ему. Иногда он придумывал вечером свою надгробную речь. Эти вечера отличались друг от друга, и Стив боялся обоих. Казалось, что он не сможет пережить оба варианта. Но сейчас под дверью он стремительно вышагивает от стены до стены, не замечая как снуют вокруг люди. Все, что теперь было важно для него — за этой чертовой дверью.

— Возможно вы захотите отложить этот разговор? — он почти налетает на Фила, моргает и поджимает губы. — Перелет тяжелый, у него разговор с маршалом. И ваша встреча не должна была быть так скоро.

Коулсон все понимает, и это только начинает злить. Стив давит пальцами на переносицу, пытаясь унять сердечный ритм и дыхание, сбивающееся от осознания реальности. Но он не будет ждать. Уже нет. Его друга не было два года, он задолбался ждать. Год он убил на попытки с кем-то дрифтовать. Потом целый год потратил на попытки не убить Рамлоу. Он заслужил хотя бы знать причину, хотя бы понять что он упустил. Хотя бы попытка увидеть ближе человека, с которым вырос бок о бок. На которого ему не наплевать.

— Со всем уважением, Фил, я не хочу откладывать, — Стив многозначительно смотрит в глаза человеку, который ниже его по росту, вот только даже смотрит снизу вверх тот снисходительно и как-то с высока своего знания. То, что Фил Коулсон знает больше, чем Стив и остальные рейнджеры, никогда не подвергалось сомнению. Вежливость лишь подчеркивала его возможности.

— Это ваш выбор, Стив, — он пожимает плечами и уходит, и Стив задумчиво смотрит ему вслед. Это намек на его эгоизм? Он качает головой, пытаясь собраться, но все равно сердце падает вниз, когда он слышит скрежет металла. Страх сжимает его внутренности, и Стив медленно оборачивается.

Что сказать? Что сказать ему теперь?

— Баки… — потрясенно выдыхает, вглядываясь в изменения в лице, оглаживая плечи, фигуру, все изменилось, но в то же время это чувство дома, которое никак не может изменится. Он зол, он чертовски зол в данную секунду, но все, что он делает, это шагает вперед, кладет руки на плечи и тянет к себе, прижимает к себе, вплавляет в себя, пытаясь поверить наконец, что он здесь. Здесь. В его объятиях. Наконец-то спустя долгих два года.

— Какой же ты придурок, — он выдыхает это в плечо, пытаясь совладать с эмоциями. Вряд ли ему удастся. Пегги всегда говорила, что он драматичен. Что ж, он никогда не отрицал этого.

+1

5

Барнс с самого первого дня после аварии ненавидел эти вспышки памяти. Они были неправильными, изнаночными. В шаттердоме их обучали не только владеть своим телом в совершенстве, с легкостью синхронизируясь, перестраиваясь с одного стиля борьбы на другой, но еще и учили тому, чтобы быть в ладах со своей головой — это было куда важнее, чем умение под правильным углом бить мечом или эскима. Им давали много теории, и каждый из них прекрасно знал, что такое ПТСР, как он протекает, как заметить, куда обратиться. Джеймс хорошо помнил эти занятия и мог сказать, что его вспышки памяти были извращенными: вместо того, чтобы раз за разом к нему являлась авария, унесшая его привычную жизнь, на манер селя, его голову неистово бомбили все те хорошие воспоминания, которые он чаще всего делил в дрифте со своим "левым полушарием".

Всего одной краткой неудачной встречи хватило, чтобы ослепительно-белые стежки этих воспоминаний начали полосовать мозг. Оборудование егеря уже начало бы фиксировать чрезмерно участившееся сердцебиение — до критического, до паники, — а дрифт бы распался, потому что невозможность задержаться в пространстве воспоминаний кикает из связки гораздо более эффективно, чем "зависание" одного из полушарий. Впрочем, чего он расстраивается и волнуется? По идее, ему сейчас нахрен не нужен был этот дрифт или нужен так же, как еще одна киберконечность вместо живой. Джеймс не хотел давать ни шанса той глубоко запрятанной внутри него стороне своей личности, которая хотела все вернуть. Поспешно следуя самостоятельно к кабинету Фьюри, он делал глубокие вдохи и выдохи, пока сердцебиение не унялось обратно до уровня шоу "Фактор страха", пока в голове краткая даже не встреча не оставило лишь эхо.

«Мне жаль, мне правда жаль. Я с тобой» — холодеющая ладонь в руке неуверенно сжимается, как будто на сердце.
«Мелкий, проснись, харе дрыхнуть! Пришел ответ из корпуса Егерей!» — и они оба превращаются в топающие кометы, несущиеся вниз по лестнице.
«Даже не думай отключаться здесь, Бак, ты мне нужен!» — они победили, правда эйфория не побеждает истощение, но им еще надо многое сделать, прежде чем "Коммандо" сможет отправиться в док, а они — умереть по койкам.
«Чертовски люблю нашу работу! Но знаешь, без тебя это того все равно не стоило бы...»

Когда его нагнал Коулсон, Барнс уже обреченно закрыл за собой дверь кабинета маршала, такую же тяжелую, как взгляды, которыми они обменялись с Фьюри.

— Я слышал, что то. что мертво, умереть не может, Фьюри, но не думал, что теперь это тоже стало цениться в рейнджерах. Зачем я здесь?

За дверью для одного Фила стало как-то слишком много шагов, и они не желали проходить дальше по коридору. Блядь.

— Все просто, Барнс, — в духе ответил ему Фьюри. — Ты мне нужен.

— Освободилась вакансия уборщика, и так меньше мороки с безопасностью?

Он ничего не мог поделать, растягиваясь в ехидной улыбочке. Это защита? Скорее всего. Он просто не хотел воспринимать это, как нечто серьезное. Он просто не хотел это воспринимать, как шанс. Ему не нужен был шанс, он не заслужил его, а там, внизу, уже бегало много молодых ребят, готовых взять этот шанс, даже зная, что могут не пережить первую же битву с монстром. С момента, как Фьюри поймал его на крючок, он не думал особо о том, зачем он мог понадобиться маршалу, и вот сейчас выскочил этот уборщик, а следом за ним пришла здравая и даже неожиданно греюще-реалистичная мысль, что может быть Нику просто понадобился проверенный тренер?

— Отставить фамильярность, рейнджер! — Фьюри рявкнул, и Барнс раздраженно отметил, что по инерции чуть выправился и даже не моргнул от резкого приказа, невзирая на то, что ни хрена вообще-то Фьюри не подчиняется и вообще является на данный момент простым гражданином.

Он знал, что маршал сделал это специально, но уже был раздражен тем, что скорее всего на следующий приказ его тело среагирует так же.

— Если мне понадобится услышать ваши догадки, я спрошу! А теперь слушайте, закрыв рот. Мне нужны два опытных рейнджера, которые находятся в проекте достаточно давно. Мне нужны два рейнджера, способные протестировать егеря нового поколения.

Барнс сощурился, глядя на Фьюри и ожидая продолжения.

— Из свободных резервов, не занятых в других экипажах, подходите только вы и еще один человек. Я отдал распоряжение сформировать из вас команду послезавтрашним днем. Завтра пройдет базовый тест на дрифт-совместимость в общем порядке в комнате Квун. Ваша явка на него будет считаться вашим согласием, Барнс. У вас есть время подумать, до завтра вам будет выделен отдельный кубрик. Я не собираюсь возиться с вами, как с желторотым новичком.

— Кто второй? Рамлоу? Уилсон?

В былые времена он бы скорее заинтересовался тем, что выпустили егеря нового поколения...

— Всю нужную информацию предоставит Коулсон, рейнджер. Я не давал разрешения задавать вопросы. Вам понятно ваше назначение?

— Да... сэр, — он процедил ответ сквозь зубы, выдавливая из горла слова.

Развернувшись на пятках, он был готов уже вылететь из кабинета вихрем, но брошенная вслед фраза почему-то поумерила пыл:

— Постарайся отдохнуть, Барнс. Я отдал приказ, чтобы тебя до завтра не беспокоили.

— Приказы не всегда работают, Ник, — бросил он уже от двери, зная, на кого там наткнется прямо с порога.

Его хмурый взгляд едва успевает встретиться с лицом Роджерса, как перед этим самым взглядом сразу темнеет, потому что его нос почти болезненно встречается при резком объятии с крепким и совсем не диванного комфорта плечом Стива. Хотя, выгляди тот все еще так же, как выглядел в шестнадцать, Барнс наверняка бы разбил себе нос о цыплячью кость — раньше они из Роджерса торчали везде, создавая ощущение объятий с каркасом. Самым близким каркасом в его жизни.

Как будто и не было этих двух лет — все тот же запах их егеря, недорого, но приятного геля для душа, остатки какого-то дезика... Все те же слова, как будто это было вчера. Это было бы даже мило, если бы это, нахрен, было далеко не вчера!

Раздув ноздри, Джеймс наконец-то вышел из оцепенения, ощутимо отталкивая Роджерса от себя, глядя исподлобья на недоумение лучшего и, наверное, теперь единственного друга.

— Что ты делаешь? — он готов задать себе тот же вопрос.

Сердцебиение снова скакнуло, но теперь было неровным, колошматящим по ребрам. Загнанным.

Он сам хотел этого, сам хотел, чтобы его лучший друг и по сути единственный человек, которого он мог назвать своей семьей, так и не узнал, что на самом деле случилось в той аварии. И теперь его же самого бесит, что Роджерс ведет себя как ни в чем ни бывало. Как будто он просто рад его видеть после долгого отпуска, на время которого Барнс отключил телефон и не выходил на связь, и все, что чувствовал по этому поводу Стив, вмиг схлынуло, стоило отпуску закончится, а Джеймсу — вернуться. Но самому Джеймсу теперь казалось, что Стив, всегда внимательный к другим, от чьего взгляда ничто не укроется, нарочито не желает замечать высокотехнологичный, но все же бесчувственный протез — чушку. в которой жизнь не теплится, а хромировано поблескивает. Другая жизнь, такая же альтернативная и не особо естественная для этого мира, как чертовы кайдзю из глубин космоса.

Протез, который он не может заметить, потому что не знает о нем. Протез, о котором знает Фьюри, но тоже упорно делает вид, что все нормально. Что не так со всеми этими людьми, что с ним самим не так?

— Мне нужно идти, — впервые он радуется сознательно тому, что отпустил длинные волосы — они удачно скрывают его дикую попытку спрятать взгляд.

Маневр почти удался, если бы Фьюри не приспичило выползти из кабинета:

— Роджерс!? Какого черта ты тут... — потерев аккуратную бородку двумя пальцами, Фьюри бросил жест в сторону двери. — Оба ко мне, живо.

Что ж, Барнс говорил, что приказы не всегда работают. И чаще всего они не работают на тех, от кого меньше всего этого ожидаешь.
[AVA]http://images.vfl.ru/ii/1531040406/09a2ec7e/22398900.png[/AVA][STA]K A I J U / M E[/STA][NIC]James Barnes[/NIC]

+1

6

Пальцы цепляются за плечи, ерошат волосы, соскальзывают снова на плечи, будто очерчивая контуры снова и снова. Это длится вечность, возможно целую вечность, но это секунды. и дыхание сбивается. Дыхание загнанное, рванное, замедляется и снова ускоряется вместе с ритмом тока крови, выхлопами клапанов. Все кажется слишком реальным, все кажется слишком сюрреалистичным. Он верил, что когда-то они снова увидятся, он потерял всякую надежду на то, что они когда-нибудь снова обнимутся.

Он молчит, когда Баки смотрит так. Он не знает, что ответит, когда Баки спрашивает так. Баки отгораживается, возводит стену единым взглядом, и он не кайдзю, чтобы проламывать ее. Он всего лишь человек. И он молчит.

Что он делает? Что они вообще делали?

«Бак! Придурок, это же невозможно!»

«Баки! Держись, мы уже почти на месте…»

«…до самого конца, Бак, до самого»

Вихри обрывков воспоминаний, частот голосов, белый шум памяти. Все это за считанные секунды. Глаза в глаза. Вдох в выдох. Слишком много времени, слишком мало времени.

Стив следует в кабинет маршала, зная ответ на все вопросы по единственному взгляду Фьюри. Он чувствует это, пытаясь совладать с бешеным стуком сердца за грудиной. Чертов ублюдок! Как только нашел Баки?

- Сэр? - но знание не дает право молчать, и Стив чуть сжимает кулаки, впечатывает аккуратные лунки ногтей в ладони. Взгляд на Баки, взгляд на Фьюри. Все уже ясно. К чему слова?

- Сэр, со всем уважением…

- Роджерс, - маршал трет переносицу, прикрывая глаза. - Ваше уважение самое последнее, что сейчас важно. Ничего не можете сделать нормально, да?

Фыркает от этой фразы и смотрит на обоих так, будто они мальчишки, нашкодившие на заднем дворе школы. Этот взгляд колкий, укоризненный. От него Стиву хочется повести плечами, чтобы стряхнуть с себя.

- Вот почему Стив я не удивлен? - Фьюри вздыхает, а потом качает головой. - Все подробности вы оба должны были получить от Коулсона, но вы же всегда делали все наперекор приказам, Коммандос. Угробил такого егеря. Мне некогда рассусоливать, но раз уж вы оба здесь.

Стив не позволяет себе опускать взгляд, а жадно следить за мыслью начальства. Ему хочется поторопить, хочется взорваться и высказать все, как ранее. Но он молчит. Заставляет себя молчать. Потому что Баки здесь, всего-то в метре. Спустя два года бесплотных поисков он здесь. Здесь. С ним.

- На вооружение поступает новый егерь. Нового поколения. И так как вы с Рамлоу не сработались до сих пор, я могу дать Капитану Америка только его лучшего напарника, - Фьюри щурится, усмехаясь. - С Барнсом у вас больше выходов, больше побед. А у нас, как удивительно, сейчас все это на счету. Особенно учитывая потери. Так что завтра вас будут проверять на совместимость. Снова. Потому что я не позволю чему-то пустить на корм рыбам еще одного егеря. А теперь оба пошли вон. Детский сад какой-то, а не армия. Это приказ!

Он рявкает, и Стив прикусывает губу, снова смотрит на Баки и выскакивает за дверь, по инерции хватая его за руку. Как когда-то в Бруклине, как когда-то в егере, как когда-то…

- Черт, - он останавливается в коридоре. Чувствует, как его рука теперь пуста. И смотрит на своего друга. - Это все-таки правда.

Раньше он знал все, что думает Баки. Раньше он знал, что они оба думают. Они всегда сливались в дрифте. Всегда были единым целом. А сейчас? Взгляд Баки колкий, недоверчивый. У него так много вопросов. Но стоит ли?

- Бак… - он просто не знает с чего начать. С чего действительно стоит начать. - Я Ревущего утопил.

Явно не с этого.

+1

7

Их дыхание слишком громкое и бьет Барнсу по ушам. Через него они снова как будто входят в дрифт. Или просто Роджерс передавал ему воздушно-капельным путем воспоминания, как заразу. Воспоминания о том, что Джеймс сам убил своей глупостью, подведя единственного члена семьи, который у него остался. А потом еще и трусливо бросил его, испугавшись укора, который увидит в глазах лучшего друга.

Он хотел выйти на связь. Порывался сначала в первые две недели, но представлял раз за разом это неодобрение. Разочарование. Он старше и сильнее, он всегда пытался подавать хороший пример своему товарищу, потому что расти в Бруклине было непросто. Они со Стивом учили друг друга тому, что было противоположным жестокости вокруг. Крали из книг, из кино, из комиксов и тащили в реальность. Джеймс чаще первым решался поступить так, как поступили бы герои. Вопреки иногда здравому смыслу. Это работало. Они не вступили в банду, как многие их сверстники. Не начали пить или курить травку. Напротив, они сами стали героями, подражание которым раньше считалось глупостью.

Когда этот порыв улегся, и рука снова потянулась к трубке, Барнса накрыл страх. Потому что даже ему самому было страшно видеть в зеркале культю. Было мерзко от того, как шевелится плечовой сустав, к которому ничего не прикреплено, зато хороший видный на фоне исхудания после больницы. Было отвратительно каждый раз, когда он лишние секунды, а иногда и минуты пытался сообразить, как сделать банальные вещи. Или просто осознавал, что он ничего не делает, а просто представляет, что левая рука двигается и делает то, что он хочет. Он не хотел быть для своего друга таким. Не хотел и выглядеть запущенным, а именно таким он и был после больницы. Нихера не получалось. Это даже не правая рука, но у него не получалось толком даже побриться. Он как будто и правой разучился пользоваться.

Он не позвонил и не попросил Фьюри отменить исполнение его просьбы. А потом начались его отношения с «Гидрой Инк.» Честно сказать, после всего, что случилось и через что он обрел эту чертову руку, ему лучше вообще больше не иметь никаких отношений любого характера ни с кем. Он окончательно передумал звонить Стиву, потому что не хотел, чтобы тот знал, как он жалок и на что был готов пойти, лишь бы вернуть себе свою драгоценную конечность. Герои так не поступают. Ни в комиксах, ни в кино, ни в книгах. А еще они не исчезают из жизни своих друзей по-английски. Для всего было уже поздно.

Немую паузу прервал Фьюри. и они как по команде обернулись на него, оба жаждующие, чтобы кто-то убил эту неловкость, добавил действия, чтобы зрители не увидели, что фокус не удался. Закономерно, их призвали обратно в кабинет, и Барнс, как и два года назад, просто выбрал стратегию молчать, сложив руки за спиной. Фьюри был недоволен Роджерсом, если маршал кем-то был недоволен, то лучше заткнуть рот и не дай боги пробовать заступиться. Просто молчи и жди, пока начальство не выльет ушат гнева на провинившегося. Ну или претензии. Или возмущения. Как ни крути, но твой рот должен быть на замке. Барнс позволил себе только криво ухмыльнуться и лишь глазами смотреть вбок.

В отличие от Роджерса, Джеймс уже был в курсе, что Фьюри хочет сделать сделать ставку на старую гвардию в новой машине... Вот только он не знал, что маршал хочет сделать ставку на один конкретный экипаж и не знал причины. И не знал, что напарником Стива все это время был Брок Рамлоу. Крупицы информации глухо падали в колодец, словно пятитонные глыбы. Лучше бы это и правда случилось завтра. Его моральный хребет захрустел под их тяжестью.

Фьюри выгнал их после короткого, усталого разъяснения. Джеймса же буквально вытащили из кабинета. Он, никогда, наверное, не сможет привыкнуть, что Стив уже давно не заморыш, и что пубертат уравнял их силы. Но все же Барнс выдернул руку, стоило им выйти за порог.

- Это половина правды. Фьюри дал мне время до завтра решить, буду я в этом участвовать или нет.

Вот так. Его - их - егерь, который окончательно закрепил их детскую и юношескую дружбу во что-то взрослое и на всю жизнь, окончательно сделал их соратниками, способными отдать за другого, исчез. Так же исчез, как и вся жизнь Джеймса до аварии. Егерь так истаял, как последние воспоминания о том, кем он был. Зачем возрождать все это теперь? Зачем ему вестись на эту слабую надежду? Даже если зачем-то их опять отберут в качестве пилотов на тесте, все это веселье закончится сразу же, когда новый егерь окажется одноруким. Фьюри никогда не был деликатен с внутренним содержимым рейнджеров, Фьюри - операционист. Наличие в уравнении такой тонкой материи, как воспоминания, его никогда не смущало - простыми манипуляциями он ловко выносил их за скобки. Наверное, маршал был хорош в алгебре.

А Стив вот так просто выдавал ему эту информацию, вынудив и Фьюри сказать раньше, после того, как в принципе лишил его возможности побыть наедине с собой и этим выбором хотя бы до завтра. По сути, лишил его возможности сделать в принципе этот выбор. Потому что Джеймс не железный. И как бы он не сердился сейчас на Роджерса, он скучал. Он скучал по всему этому, скучал по возможности быть действительно нужным. Кому-то и чему-то. И ему придется теперь ухватиться за эту возможность, а потом делать вид, что он достойно принял предложение. И снова пережить ту же боль, которая была куда сильнее, чем фантомные боли в оторванной конечности.

- Хоть не себя вместе с ним. С тебя станется, - он попробовал улыбнуться, но не вышло.

Улыбка так и осталась призраком между ними.

- Я рад, что ты жив. Потерять егеря и остаться в живых - это и правда чудо. Послушай, мне нужно идти.

Он поднял с пола так и валявшуюся у двери маршала сумку, готовый сбежать в кубрик. Там он сможет попытаться отрешиться от этой неудачной встречи, попытается не думать о будущем, как они это умели, когда только стали рейнджерами, попытается вспомнить, кто вообще такой рейнджер Джеймс Барнс и как он вел себя когда-то. Попытается не быть фальшивкой независимо от того, выйдет ли он завтра на спарринг против знакомых лиц и против новичков или гордо продефилирует с вещами на выход из родного шаттердома и вернется обратно в свою неоновую халупу, к жизни, которую ведет инвалид. которому ничерта не помог протез.

Лучше бы Стиву его не задерживать.
[nick]James Barnes[/nick][status]K A I J U / M E[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1531040406/09a2ec7e/22398900.png[/icon][lz]JAMES BARNES
» рейнджер, второй пилот егеря «Капитан Америка»
[/lz]

+1

8

Он помнит это лицо каждым штрихом на бумаге. Помнит каждую мимическую морщинку, каждую ухмылку, каждое удивленное преломление бровей. Он может по памяти нарисовать каждый год взросления этого тела и этого лица. Каждое выражение воспроизвести несколькими линиями угля или карандаша. Он может. Но смотреть сейчас в эту маску совершенно обезоруживает.

Баки не похож на себя прежнего. И Стиву кажется, что это не два года поисков друга. Это целая вечность, прожитая вдали друг от друга. Целая вечность, целая жизнь. Эти тени под глазами, то как отросшие волосы падают на лоб, тень щетины на подбородке. Все это кажется таким новым, неестественным, колко-неправильным, и ему чудится, что стена между ними прозрачная, прочная, стена между ними непреодолима. Как тот новый проект, что появился побочной веткой от проекта егерей. Будто что-то может остановить кайдзю кроме больших роботов. Будто что-то может остановить Роджерса кроме взгляда.

Между ними всего дюжина дюймов, между ними эти два года молчания.

Улыбка Баки не оттеняет его слова. И Стив растерян. Он растерян встречей, призрачной надеждой, растерян всем этим за один гребанный день. Он не атлант, чтобы держать на своих плечах все это. Он моргает, дышит поверхностно и смотрит, смотрит, смотрит, как будто как только веки прикроются Баки исчезнет из коридора.

Когда-то они могли заканчивать друг за другом предложения, когда-то они гордились своей совместимостью, когда-то они подпрыгивали по сигналу тревоги и бежали спасать мир. Когда-то все было проще.

- Это не чудо, всего лишь долбанный Рамлоу, - и Стив морщится. Ему не хочется вспоминать, и на коже уже наверняка расцвели гематомы. Под адреналином он почти не ощущает боли, под адреналином он почти не ощущает вкуса крови во рту от прокушенной щеки. Он остался жив только потому, что Рамлоу активировал капсулу, он остался жив потому что Рамлоу так захотел сам, минуя приказ. Самоуверенный ублюдок все еще лежит в санчасти. Тому досталось больше.

Стив растерян. Но он все равно чувствует, как Баки хочет остаться наедине. Стив эгоист, ему нужно снова впечатать в себя друга, ему нужно прочувствовать, что одиночество отступает, что вот протяни руку, зачеши волосы, любуйся и знай, Баки Барнс снова рядом, он жив. Стив эгоист. Но ради друга он молча смотрит на то, как Баки поднимает сумку и мнется.

- До завтра, Бак, - он сглатывает, прежде чем произносит слова. Потребность в прикосновениях почти зудит на кончиках пальцев, он сжимает кулаки, чтобы не дать себе оступиться. Он опускает взгляд, чтобы не выдать боль. Страх плавит кости.

Стив заставляет себя развернуться и уйти, заставляет себя делать каждый шаг, заставляет открыть дверь в свой кубрик прямо напротив Наташи. И он благодарен, что она не идет к нему. Оставляет его одного. Он благодарен.

Кожу пятнают гематомы, и он сдирает с себя одежду, чтобы обтереться и смазать хоть как-то и что-то лекарственной мазью. Стив жмурится пол ночи, пытаясь заставить себя спать. Отсчитывает минуты, теряясь между воспоминаниями и мыслями. Он останавливает себя от того, чтобы бродить от кубрика к кубрику в поисках двери Баки. Это трудно. Трудно даже не думать о мыслях Брока, пока тот огрызался матом, затаскивая Стив в капсулу. Не думать. Не думать. Не думать. хуже не придумаешь. Утро Стив встречает невыспавшимся и взвинченным.

Он специально завтракает быстро, заталкивает в себя еду, не ощущая вкуса. Специально растягивает время до - «ровно в два,не опаздывайте капитан Роджерс» - смотра. Ему хочется и не хочется. Страх будоражит, волнение лопается мерзкими пузырями внутри. Противоречие гонит его в санчасть, но он не решается толкнуть дверь и зайти. Ему уже слышится хриплый голос Рамлоу - «дружок твой вернулся, а, Кэп?». С него хватит. Сейчас он должен найти хоть что-то в своей голове, чтобы успокоиться. Но гармонии нет.

Под перекрестным огнем взглядов всех рейнджеров он встает на татами босиком. Поднимает голову и видит только Баки. Пальцы сжимаются на дереве шеста.

+1

9

- Да завтра, Стив, - все, что он смог произнести на прощание, кивнув.

Они никогда не откидывались по койкам после сражения или долгой тренировки. Всегда шли к кому-нибудь в кубрик и еще пару часов тихо переговаривались, чтобы не мешать соседям. Дрифт не отпускает быстро, и как раз еще пару часов требуется, чтобы мозг осознал, что связи больше нет, и нет нужды больше пытаться его поддерживать. Всего пара часов общения после гарантировали тебе хорошее настроение после разрыва, нормальное самочувствие, а иногда еще и купировали головную боль, если вылазка была напряженной. Когда-то они шутили, что они просто голубки и их спасает сила любви, но на самом деле метод проверили по их науськиванию еще несколько экипажей, и теория и правда подтвердилась. Беннер тогда был доволен и очень скрупулезно занес их показания в свой очередной блокнот. Интересно, он уже определился с тем, что же его больше интересует - человеческий мозг или внеземная биология?..

В любом случае, сегодня они не были в дрифте, и Джеймсу хотелось побыстрее сбежать, благо кубрик ему конечно же выдали не его, в временный, в другом блоке. Подальше от действующих пилотов. Вряд ли об этом позаботился Фьюри - скорее всего, Фил. Будучи крестражем для человечности, Коулсон как раз был тем человеком, которого заботило внутренее состояние и комфорт человекоресурсов на базе, и своим принципам он никогда не изменял.

Он почти сразу появился на пороге, стоило Барнсу скинуть сумку. Небольшой инструктаж, а после Джеймс унизительно принял предложение Фила и поужинать, и позавтракать у себя в кубрике, минуя общую столовую, как положено, и что было правилом без исключения даже для маршала. Внутренняя тревога в очередной раз победила даже гордость. Он не хотел ни с кем пересекаться и встречаться до часа икс завтра в комнате Квун. И, видимо, Коулсон понимал это как никто другой. Коулсон - хороший мужик.

После неплотного ужина все, что осталось с Джеймсу - заткнуть уши плеером и созерцать низкий потолок одноместного временного "гостевого" кубрика, похожего на камеру, до самого момента, как его не сморил сон. И случилось это слишком быстро для того, кто привык мучаться от бессоницы.

***

Коридоры, коридоры, коридоры... Они бесконечные. И бесконечно одинаковые. Он уже пробегал мимо это двери? Нет? Да? Хер знает, как понять, на них нет номеров. Почему? Чтобы пилоты еще и навигацию осваивали без приборов? Но куда бы он не бежал, как бы мастерски не прятался в ржаво-темных нишах, шаги настигали его раз за разом, а ни один кубрик так и не открывался, сколько он не дергал за ручки, какие бы плывущие перед глазами невнятные коды не набирал. Он не знал точно, кто его преследовал в этом лабиринте шаттердома с кайдзю-минотавром в центре. Иногда шаги глухо стучали, словно армейские ботинки Стива, и тогда хотелось остановиться, подождать, может быть побежать навстречу, но он отметал эту мысль и только сильнее давал деру. Иногда это были множественные шаги лаборантов «Гидра Инк.», потому что он отказался от очередной болезненной процедуры. Он слышал их шепоток, отражающийся от металлических стен: "Ты ведь помнишь, ты подписал бумаги. До конца эксперимента твое тело принадлежит нам", "Мы достигли невозможного даже в кризисный период", "Больно не будет", "Ты ведь неглупый парень, Джеймс, чего тебе стоит...", "Это всего лишь работа, не хуже, чем та, что у тебя была...". А затем мужские шаги сменялись хищным цоканьем каблуков журналисток: "Комментарий, рейнджер Барнс!", "Вы больше не такой герой, мистер Барнс", "Вы когда-либо были героем или просто думали о себе?"

Он зажимал уши, кричал что-то, но его крики оставались лишь упавшей на пол бесконечных коридоров гулкой тишиной, поглощающей вокруг себя все, словно черная дыра. На каком по счету повороте он упал в бездну? Тишина превратилась в ледяную воду и уже не выходила из него, а затапливала легкие. Ему навстречу тянулся ряд пузырьков воздуха. Он всматривался из последних сил в тьму, откуда они исходили. Но не увидел там ничего. Без дыхания человеческий мозг не работает...

***

Смерть вырывает из сна не хуже, чем будильник. Сегодня он как раз его не поставил. Наверное, это кстати. Тяжелая от дурного сна голова лишилась этой глупости после контрастного душа. У всех в шаттердоме был контрастный душ. хочется того или нет - после одной из атак кайдзю неподалеку водопровод в этой части Лос-Анджелеса был восстановлен постольку-поскольку, на скорую руку. Душ то плевался лавой, то окатывал ледяной водой. С момента отсутствия Барнса это не изменилось ни на йоту. Он даже криво ухмыльнулся, получая очередной арктический заряд бодрости по всему телу. Холодная вода очищала мысли, а затем и голову от них. Что бы сегодня ни случилось, он не имеет права быть угрюмым и прятать взгляд. Он не привык выдавать себя как слабое звено, а значит, он будет вести себя как сильное, даже если это давно не так. Быть заносчивым засранцем ему вот совсем не впервой.

Чуть позже симпатичная девушка из столовой принесла ему завтрак и напоминание, что его ждут в комнате Квун в полдень. Какая драматичность. Джеймсу осталось только поблагодарить ее и накинуться на завтрак. Оставшиеся несколько часов он провел за прослушиванием музыки и книжкой, по строчкам которой лениво скользил взглядом, не утруждая себя вдумчивостью и лишь воображая описываемое, как в кино, не задумываясь над содержанием. Так его голова была занята, но ни о чем не думала.

Девушка из столовой кроме завтрака оставила ему еще и "посылку" от Фила. Он открыл ее только незадолго до полудня, зная, что там найдет. Стандартные ботинки - такие же, какие бегали за ним в его кошмаре - широкие штаны хаки, белый танк-топ, куртка. Не хватало только догтегов. Его остались дома. Он облачился в предложенное и улыбнулся себе в небольшое зеркало в душевой. Попытался улыбнуться. Отражение послушно повторило задуманное. Время на бритье он тратить не стал, не любил это дело после... после того, как перестало нормально получаться. Только собрал волосы в пучок. Фьюри был настроен серьезно прогнать его через процедуру отбора, отросший хаер будут только мешать. А так он выглядел совершенно нормальным, обычным. Пока не снимет куртку.

Пилоты лениво стекались в комнату для тренировок, и каждый считал своим долгом таращить глаза, завидя его.Но каждый здоровался. Большую часть новичков из академии он не знал, но начали мелькать и знакомые лица. Тор и Локи по отдельности, как обычно. Загадка, как они вообще дрифт-совместимы, если братья явно не ладят друг с другом? Впрочем, работал же как-то Роджерс с Рамлоу. С Рамлоу, с которым Джеймс был куда более совместим сам, чем Стив. Официальные данные с проверок прошлых лет. И тем не менее. Как это вообще работает? Им не понять. Пусть Беннер разбирается.

- Барнс! - уже почти у двери его окликнул командный женский голос.

Джеймс закатил глаза и с улыбкой повернулся нехотя на оклик, зная, что увидит там Романову. Невысокая рыжая русская, чей первый отбор с которой развлек всех присутствующих. Они крутились друг вокруг друга, как две пьяные неваляшки, пытаясь выгадать преимущество, но не выходило. Это настолько забавляло, что ржали все - и другие кадеты и они сами, пытаясь закончить этот бесконечный бой. Джеймсу казалось, что именно с Романовой их могут определить в один экипаж. Они правда были в одном экипаже на многих тренировках и симуляциях. Он даже слегка боялся, что это и правда станет правдой, потому что он не хотел бросать Стива одного. Да и с ним он чувствовал себя более расслабленно. Сознание Наташи - пронизывающее насквозь. Не только в дрифте.

- Рейнджер Романова, - он кивнул ей. - А напарник где?

- Чуть подзадержался. Это... это чертов сюрприз.

- Ну, Фьюри не хватало шоу, вот он и вызвал меня. Мы же умеем в шоу, забыла?

- О нет, даже и не думай, Джим! Больше никогда!

- Никогда не говори никогда.

Нормально поговорить им не дали. Да и Барнса сковало, стоило появиться Фьюри с Коулсоном и Роджерсу. Он успел только сохранить чуть нагловатую улыбку, придававшую ему уверенности, которой у него не было. Суета отбора поглотила все разговоры и лишние взаимодействия. Все настраивались на свои волны и готовы были воспринимать своих будущих соперников на всех уровнях, а не только как оппонентов, которых нужно победить.

- Кандидаты! - когда голоса смолкли, даже не особо громкий голос Фьюри прозвучал громогласно. - Сегодня проводится внеплановая проверка на совместмость в связи со сменой состава экипажей и потерей одной машины. Мы ожидаем, что вы проявите себя с наилучшей стороны именно сегодня. Сегодня кандидаты идут не в алфавитном порядке. Мистер Коулсон будет объявлять тестируемого претендента, порядок его противников - свободный.

- Какой он серьезный, - Наташа оказалась даже в толпе кандидатов рядом с Барнсом, и он вынужден был чуть склониться к ней, чтобы слышать, не отрывая глаз от Фьюри и не подавая виду, что они нарушают дисциплину.

Стива рядом не было, их разделила толпа, потому что Фьюри до последнего говорил ему что-то.

- Прямо как будто у нас ЧП.

- А разве у вас не ЧП, Наташа? Потеря многомиллионого егеря, проект, который хочет избавить мир от трат на егерей...

- А у вас?

- Что ты имеешь ввиду?..

Но договорить он не успел. Потому что первым неожиданно Коулсон выбрал Роджерса. Что, прямо вот так? Даже маскировать не станут, для чего это вообще происходит? Молодые кадеты рядом с ним и Наташей затрепетали. Как понял Джеймс, здесь уже до всех дошел слух, что появился шанс стать напарником ажно самого ветерана Роджерса. Кому не хотелось получить этот шанс?

- Через двоих пойду я, а ты - следом.

На команду Романовой Барнс кивнул и соредоточился. Сосредоточился на том, чтобы унять пульс и расслабиться. В первую очередь расслабиться. Проблема протеза была не только в том, что это протез, но и в том, что... сталь сильнее плоти. Это был не только вопрос равновесия - он достиг его, заставив себя буквально упражняться, хоть и перестал быть рейнджером. Да вот только он не особо учился контролировать силу протеза, он ведь с тех пор не сражался с живыми людьми, а болванчик вынесет все.

Тем не менее, апплодисменты Наташе отгремели, и настала его очередь. Он вышел вперед, все так же нагло улыбаясь для уверенности, но стараясь особо не пялиться на Стива. Снял ботинки. На минуту задумавшись, скинул и куртку, подхватывая шест-бо. Глянул глазами по сторонам, ловя шепотки и взгляды, прикованные к теперь отлично видной, металлически поблескивающей в тусклом свете комнаты-ангара искусственной руке. Явно не то, что все хотели увидеть. Роджерс же... Роджерс пытался сохранять лицо.

Барнс улыбнулся ему и перехватил шест, вставая в позицию.

- Поддаваться не стоит. Я все еще в форме.

Первый удар - наотмашь. Первый уворот Стива - легкий и автоматический. Невесомое действие для разума. Ну что ж, диалог начинается.
[nick]James Barnes[/nick][status]K A I J U / M E[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1531040406/09a2ec7e/22398900.png[/icon][lz]JAMES BARNES
» рейнджер, второй пилот егеря «Капитан Америка»
[/lz]

+1

10

«Темнота, что ты знаешь о треугольнике Паскаля или числах Фибоначи? Роджерс, ты просто неуч. И всегда таким будешь. Зачем ты приходишь сюда, от тебя мой акью понижается. И у Беннера тоже»

«Может передохнешь, Стив? Иначе я не оставлю от тебя ничего»

«Кэп, если так и пойдет дальше, то ты сильно раскачаешь свои тылы. А они итак легенда всего шатердома. Благо костюм не оставляет никакой интриги»

В каждом взгляде, направленном на него в этой комнате, он чувствует вызов, любопытство, интерес. Они смотрят на него, словно на цирковую обезьянку. Так уже было, так происходит всегда. Но раньше Баки прикрывал его, поддерживал, был ведущим в их дрифте. Он чувствовал отдачу и принадлежность к обособленному мирку на двоих. А что теперь? Что теперь, Бак?

В каждом слове в этой комнате он слышит нездоровый интерес и жажду долбанного представления. Они все стеклись сюда и встали живой стеной не только ради того, чтобы помахать шестом с ним. Они все стеклись сюда не только ради поглазеть на легендарную, уже давно легендарную, двойку, встретившуюся снова. Черт возьми, раньше это не ощущалось так болезненно. Что с нами стало, Бак?

Он растит броню с самого детства. Растит щиты вокруг себя. И у него выходит, пока все это не становится слишком личным. Дрифт раскрывает их еще сильнее, сплачивает, помогает пережить многое снова и снова, разложить по полочкам проблемы получше любого психолога. Они всегда говорят обо всем. Пока все не меняется после инцидента.

Сложно впустить кого-то после молчания. Сложно открыться перед кем-то, особенно если дрифт совместимость не настолько сильная. Они присасывались друг другу легко, перетекали друг в друга, продолжали друг друга. Они всегда были единым целым, только дрифт показал насколько они могут думать и жить, драться. Начинать и заканчивать. Только они настолько сильно подходили друг другу, что в шатердоме их уже считали почти единым человеком. А потом случилось это.

Это раздробило всю жизнь. Стив пытался. Стив надеялся. Стив бил грушу каждый день, если не пытался искать, строить теории. Но в глубине души он чувствовал то, что Баки не хочет его видеть. Не хочет, чтобы Стив его нашел. И это больно. Потому что он понимал его. За столько лет он понимал его лучше всех. И не хотел понимать впервые.

«Рамлоу подходит вам не настолько хорошо, но вам пора в строй, Роджерс. Ты должен»

Он должен. Должен. Должен. Удары, ухмылка, снова удары. Они совместимы. И липкие мысли, вязкий дрифт. Это все было ошибкой с самого начала. И Рамлоу не делает это проще. За что ты так, Бак?

Сары не стало. Стива не стало тоже. До вчерашнего дня.

«Если ты считаешь, что я затеял это все зря, то ты глуп. Стив, я хочу, чтобы вы оба вернулись в строй. Не подведи меня, рейнджер. Я слишком устал от этого бардака. Я верю в вас, хоть и не должен»

Слова Ника бьются в такт его сердцу. Клапаны хлопают створками, и кровь толчками выплескивается в аорту, разнося их по организму. Он отрешается от всего. От слов, слышанных ранее, от вида хмурого лица с гематомами Рамлоу, утерянного за спинами других кандидатов. От остаточных воспоминаний, все еще бродивших в его черепной коробке. От чувств, плавающих на поверхности со вчерашнего дня. Он хотел бы рефлексировать, бить грушу, надеяться на то, что простой разговор, простое объятие разрешит все это по щелчку пальцами. Но этого не произойдет. Эта жизнь сложнее, психическое устройство человека сложнее, чем устроена машина. Иногда он жалеет, что нельзя выключить все химические реакции в организме, чтобы перестать ловить отголоски их - эмоции. Именно поэтому он потерял егеря в Маниле.

«Бинарный код. Как было бы проще, если бы даже ты работал только на единицах и нуле, Роджерс. Утопил такую машинку, идиота кусок»

Шаг, взмах шеста, сосредоточенность на бое. Две стены, два прохода, четкий квадрат татами. Ему нужно всего лишь следить за действиями противников. Поза ожидания, напряжение мышц.

«Ты всегда нарываешься на проблемы, мелкий. Хватит уже искать боя, слышал, есть новая программа. Нам пора в большие драки, малыш»

Один, второй, — Роллинз, Таузинг,  он определяет их фамилии только где-то на задворках сознания, четко сосредоточившись на новой фигуре — каждого он укладывает быстро и аккуратно на пол, не отрабатывая даже все четыре касания. Это неинтересные бои. Это не тот самый бой, к которому он готовиться с вечера.

Эффект равновесия, обозначавшийся в теории игр, ничего большего. Стратегия выбора действия наугад. Тогда выигрышей и проигрышей будет равное число. Не лучший выбор для боев, но именно этой стратегии придерживается Стив всегда. Предугадать действие противника, встретить его или продолжить. Все просто.

Но все сложнее, когда после Наташи — грациозно и пластично вышедшей на бой — развлекшейся на татами снова с ним, встает Баки.

Они учились вместе. Всегда знали как это нужно делать, у обоих есть определявшая их внезапность мысли и решения. И Стив просто вдыхает спертый воздух. И отпускает себя, когда открывает глаза. И только сейчас замечает, что у Баки протез вместо руки. Эта мысль импульсом проходит по телу, пружинит в голове. И тогда все со щелчком встает на место. Он видит его. Наконец-то понимает снова.

- Проверим? - уголки губ чуть приподнимаются, его дерзость почти напускная. И он взмахивает шестом, встречая удар. Легко, просто. Он на своем месте. И впервые понимает как сильно скучал по этому. Они снова здесь. Как будто не было и двух лет. Как будто не было всего этого. Только тяжесть удара со стороны левой руки, звук рассечения воздуха, перекаты на полу, уйти от подсечки, белый шум в голове, оттеняющийся звучание догтегов на цепочке.

- Первое, - он настигает его справа, в тоже время шест Баки целиться в открытое место. Снова одновременно.

+1

11

Когда он шел в комнату Квун, то думал. что это будет привычно. Да, он не сражался в спаррингах с того времени. После операции и аварии ему пришлось восстанавливать все, что было, приходилось заново учиться владеть своим телом. Приходилось много падать. Любой вид борьбы, а тем более микс стилей подразумевает, что ты знаешь свою точку равновесия. Его точка равновесия перестала быть актуальной дважды: после ампутации и после имплантирования кибер-протеза, никак не равного по весу его настоящей руке. И этот вес не был его продолжением, его плечо как будто держало его, напрягая сустав, мешая сосредоточиться на контроле за своими движениями. Он преодолевал это через силу, скрипел зубами, никак не реагируя на других бойцов в зале. Они думали, что он новичок, как не посмеяться над попытками новичка во что-то серьезное. Он их понимал. Но ему было все равно, так же все равно, как тогда, когда приходилось отмахиваться иногда от: "А я не видел тебя по телеку? Ты актер? Ты пилот?". Он просто день за днем заставлял себя делать то, что привык делать за несколько лет в шаттердоме. Все равно делать было больше в его жалкой жизни в общем-то нечего.

Многие подряжались на строительство Стены, о которой все говорили. Думали, что смогут как-то помочь человечеству противостоять монстром. Барнс только криво улыбался на случайные предложения случайных и незапоминающихся знакомых. Может быть, в правительстве и сидели наивные люди, которые думали, что это так просто - не придумывать ничего нового, взять мысль про стену на границе с Мексикой и просто ее масштабировать. Даже в такой момент они были несогласны признать. что даже чертова мексиканская стена не работает, она провальна как проект. Он набил морды достаточному количеству монстров, чтобы понимать, что эту биомашину не способна остановить никакая стена. Если один кайдзю не сможет ее разрушить или перелезть - это сделает следующий. Отрастит крылья. Присоски на лапах, как у гекконов. Что угодно. Перепрыгнет на манер кенгуру.

Он думал, что сейчас ничем не будет отличаться, даже когда он встанет напротив Стива с бо в руках. Будет знакомый, немного развязный хват, к которому он привык, хотя пытался приучить себя в начале к стойке из кендо. Думал, что, как минимум, ничего не почувствует. Но он ошибался. Барнс скажет сейчас ложь, потому что он в форме для совершенно другого боя. Для такого боя, для которого был создан протез, который он тестировал, потому что обезьянок нельзя научить воевать.

Когда он был рейнджером, он думал. что это была их настоящая жизнь. Этакий пик их с Роджерсом предназначения. Думал, что, более того, все человечество сейчас находится на одной волне, в едином порыве злости и решимости противостоять иноземным захватчикам. Но стоило потерять руку, чтобы понять. что это не так. Никогда не было. Никогда не будет. Пока они, словно рыцари в огромных сияющих доспехах убивали монстров, что называется, в час по чайной ложке, между атаками остальной мир использовал ситуацию в своих целях, изобретая что-то кроме роботов. И воюя. Деля заранее земли, которые может быть доживут, ка ки их хозяева, а может - кануть в забвение вместе со всей планетой. Но лучше на всякий случай их подмять под себя. В «Гидра Инк.» он узнал об обострении военных конфликтов на Ближнем Востоке и в странах Африки. О локальных стычках далеко от Тихоокеанского рубежа. И этим конфликтам нужны были инвалиды, которые враз могут превратиться в суперсолдат, заменяя к тому же собой тех, кто погиб или занят чем-то еще. Люди не изменились и преследовали собственную выгоду. С его навыками и полным безразличием к себе сейчас он смог бы принять предложение «Гидры Инк.», подписать контракт и уехать в Иран...

Но он был здесь, делал выпады и уклонялся, ощущая, что если весь он - язык, то очень косный, и диалог их с Роджерсом получался сложным, неуклюжим. Что так, что эдак - они с трудом подбирали слова для того. чтобы пообщаться теперь. И Барнс не был готов к тому, что тело отзовется на эти попытки предательским теплом разбитой вдребезги тоски по тому, что стало воспоминанием для дрифта. в котором он никогда больше не окажется. Ощущение заставляло робеть, в последний момент захватывая удары.

В неудачный момент протез с характерным механическим звуком зажжужал, вздыбливаясь крупной "чешуей". Слишком сильно, слишком длинный удар, он не успел вернуть шест на место, предсказуемо открываясь для удара. Когда он смог сделать новое действие, уже поздно - Роджерс успел первым. За короткий момент Джеймс видит в глазах наблюдающих странную смесь эмоций, непонимания, неверия, что подобная дичь действительно происходит и отнимает их время.

Без слов он отбивает шест Стива, снова возвращаясь в позицию. Новый раунд начинается, как и привычно, без всяких отмашек - первый удар он наносит по ногам, но Стив в воздухе почти сразу же, как его мысль об этом движении только зарождается в голове. Зато последующую подсечку он пропускает и видит только кончик шеста Барнса перед носом.

- Один-один.

Ноги - все еще слабое место Роджерса. Некоторые вещи не меняются...

Снова в позицию. Снова протез жужжит и шевелится. Он не понимает его логику, не знает. в какой момент он это делает. Но, кажется, в этом сражении его стоит опасаться больше, чем Стива или недовольства Фьюри.

http://images.vfl.ru/ii/1530911444/4b29a643/22385467.png

[nick]James Barnes[/nick][status]K A I J U / M E[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1531040406/09a2ec7e/22398900.png[/icon][lz]JAMES BARNES
» рейнджер, второй пилот егеря «Капитан Америка»
[/lz]

+2


Вы здесь » CELTIC WAY » Незавершенные эпизоды » D R I F T ~ A W A Y