ВАШИ ГИДЫ ПО ДУБЛИНУ:
VLAD HARTLEYEIDE HARTLEY


Привет из Дублина всем, кто устал от банальности, кто дерзок и смел. Здесь, в самом сердце гордой и зеленой Ирландии, мы рады всем и всякому и всегда готовы плеснуть вам свежую пинту гиннесса. Присоединяйтесь и помните, что чтобы то ни было, никогда не поздно СДЕЛАТЬ ЭТО ПО-ИРЛАНДСКИ! х)


ДУБЛИН В ТОПАХ:
Рейтинг форумов Forum-top.ru LYL

ХОРОШАЯ ЖИЗНЬ РАЗЫСКИВАЕТ ЭТИХ РЕБЯТ:


В ФОКУСЕ:


CELTIC WAY

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CELTIC WAY » Завершенные эпизоды » I bet you will


I bet you will

Сообщений 1 страница 40 из 42

1

I BET YOU WILL


http://images.vfl.ru/ii/1536512616/9409b8c2/23262649.gif

КТО
Vlad Troekurov, Eide Hartley
КОГДА
10.06.2017
ГДЕ
квартира Эйда и разные места опционально

О ЧЕМ
В суе и в высуе без обязательств не поминай даже мысленно несостоявшегося любовника своего, а то он ведь придет и состоится... А если кратко — история одного судьбоносного пари

+1

2

“Эйд, извини меня.”

Смелость появилась после второй импровизированной Голубой лагуны и одного чего-то нежно розового со вкусом виски и вишни. Так как наливал его клишированно весёлый рыжебородый ирландец - виски там явно было больше, чем вишни. А Голубую лагуну для печального русского собирали в ближайшем магазине, куда метнулся первый же освободившийся человек, причём музыкант, отыгравший программу, и принёс бутылку водки и спрайт. Ох уж это ирландское неравнодушие. Вместо блю кюрасао в баре нашёлся только дынный ликёр и лимоны, поэтому коктейль получился грязно желто-зелёным, вместо голубого - такая, лагуна в Чёрном море, с выраженным лимонно-дынным вкусом. И Влад не стал бы клясться, что за вот этот оттенок зеленого не отвечал абсент, который мелькал в руках у бармена, перед тем как тот уверил, что “ща всё будет” и не отправил клиента за свой столик на второй этаж.

Тому, что он делал уже давно придумали название - беспросветная вопиющая дурь. Другими словами - идиотская тупость. Но Влад уже настолько запутался в своих чувствах и ощущениях, что, похоже, именно сегодня он достиг точки кипения и его сорвало. Отвратительно, мерзко и неконтролируемо. Его раздражала эта неопределённость, порождённая невозможностью достичь баланса между своими желаниями и моральными принципами. Раньше всё было намного проще, желания быстро и спокойно мирились с тем, что их осуществление неприемлемо с точки зрения тех самых принципов и шли чётким отрепетированным маршем ко всем остальным таким же желающим. Но Эйд за какие-то полтора месяца сумел влезть под кожу и расшатать всё, что так ненадёжно крепилось к душе с помощью подручных средств. Расшатать настолько, что уже невозможно стало игнорировать.

Но он всё ещё пытался.

“Я не должен был так говорить. У меня действительно нет права лезть в твою личную жизнь.”

Влад отправил вторую смс-ку и положил телефон - белый телефон, подарок Эйда - на стол. На место яростного выплеска пришло опустошение, растерянность и понимание, что он натворил. Возможно, потерял друга. Единственного здесь друга.

Может возьмешь что-нибудь поесть? - милая официантка с очаровательными от искренней улыбки ямочками появилась возле стола, чтобы забрать пустой бокал и поставить новый. - Русско-японская война. От Кифа, специально для тебя.
Спасибо, - поблагодарил Влад, внимательно рассматривая узкую стопку, в которой будто посередине парила ярко-красная коктейльная вишня. Всё в его жизни разваливалось на куски, словно было сшито гнилыми нитками, и он не мог собрать это заново и починить. Напиться не лучший выход, но он мог помочь отвлечься. - Что-нибудь на твой выбор, - он перевёл взгляд на официантку, - Айне - прочёл он на бейдже, - очень красивое имя.
Хорошо, - она как-то смущённо потупилась, взмахнула зелёным фартуком с белоснежными оборками и упорхнула к другим столикам.

Интересно, ответит ли Эйд, или это конец? А если конец, то должен ли он отдавать подаренный телефон, ведь теперь в нём нет совершенно никакого смысла? Кому он будет по нему звонить? Американским шпионам?

Пить шот без закуски страшновато, поэтому Влад медлил, смотрел на двухслойный коктейль из водки и дынного ликёра - он и правда надеялся, что Киф не собрался споить ему всю купленную бутылку Финляндии, - и ждал, когда же оживёт телефон, перебирая в медленно пьянеющих мозгах причины, по которым Эйд не мог прислать смс, начиная от разрядившегося аккумулятора заканчивая сломанными в процессе уборки Владова бардака пальцами.

-  Привет, у нас всё-таки случился сокращённый день, и я всё-таки свободен. У тебя всё ещё не планов?

Можно задавать сколько угодно все эти бессмысленные и бесполезные вопросы: почему? Почему он не позвонил, а ограничился лишь смс, этими грёбанными смс, которые убивали живое общение и уничтожали всё? Почему он зашёл вслед за миссис Хиггинс, вежливо придерживая дверь перед сухенькой старушкой с такой же крошечной тощей собачкой на поводке? Господь всемогущий! Уже даже соседи Эйда называли его по имени! Почему он не позвонил снизу? Не предупредил?

Почему он вообще решил, что Эйд будет дома один и ждать прекрасного его?!

Эйд не был один.

“Просто я волнуюсь. За тебя.”

Поэтому крушишь квартиру только от одной мысли, что тот спит с кем-то? С кем-то мужиком?

“Я не гомофоб. Клянусь.”
“Это не связано с тем, что он мужчина!”
“И с тем, что ты ведёшь беспорядочную половую жизнь..” - Влад подумал и стёр всё до слова “тем”. - “И с тем, что ты трахаешься с кем по…”. - Нет, это ещё хуже. Он потянулся большим пальцем к делиту и случайно задел стрелку, отправившую последний вариант к адресату.

-  Блядь! - выразительно и по-русски высказался Влад и опрокинул в себя шот с коктейлем. - Бля-я-я…

Сладость дынного ликёра никак не смягчило крепость финской водки, как и зажёванная следом коктейльная вишня, тоже вымоченная в каком-то ликёре. Ну вот теперь если Эйд и обдумывал варианты продолжить общение, то после такого…

“Нет, ты можешь трахаться с кем угодно, это твоя жизнь.......  прсто… будь осторожен”
“Я НЕ ДУМАЮ, что ты озабоченный и трахаешься со всеми подряд!”
“БЛДЬ, ВОЗЬМИ ЭТУ ЁБАННУЮ ТРБКУ И НАППИШИ МНЕ ОТВЕТ!”
“Я волнуюсь”.

-  Мясное ассорти и картофель фри, - Айне, словно фейри, материализовалась будто из воздуха и поставила перед ним большую тарелку с красиво уложенными колбасками, беконом и кусочками тушёного мяса. Вулканической горой рядом возвышался картофель-фри.
-  Благодарю, - Влад с опаской осмотрел блюдо, рассчитанное на стадо голодных великанов, и подвинул пустую стопку Айне.
-  Флаг России, - широко улыбнулась она, выставляя новый шот. - Киф нашёл новую бутылку Блю Кюрасао.
-  А, Зелёную лагуну я уже выпил, - махнул рукой Влад, любуясь на очередной барменский шедевр. И правда - флаг России. Обалдеть, как красиво.
-  Может, сразу несколько? Можно сделать четыре шота, Киф гарантировал, что все они будут связаны с Россией.
-  Четыре? - с очень сильным сомнением переспросил Влад, прикидывая свои возможности. Возможности прикидывались не слишком хорошо, потому что три коктейля и шот на голодный желудок после рабочего дня  плохо сказывались на прикидывании возможностей. - А, давайте!

Безумству храбрых поём мы песню!

А ведь день для разнообразия отлично начинался: российский гимн на утренней планёрке, встреча с представителями русской общины, чаепитие с ними же с лёгким фуршетом в дружеской, непринуждённой обстановке, и эти ласкающие слух слова: “Шёл бы ты домой, Троекуров, отдохнул. Сегодня короткий рабочий день.” Пулей метнуться к себе, на ходу заряжая телефон и переодеваясь в узкие чёрные джинсы и тонкую белую рубашку, на этом же ходу кинуть смс Эйду, что если планы прогуляться по городу не изменились, то он уже едет и вот уже сел в такси. И зайти, не позвонив в домофон, за этой чёртовой миссис Хиггинс! Зачем?! Почему он не позвонил?!

Одно дело знать, что Эйд встречается с мужчинами, другое - увидеть своими глазами. Нет, он не гомофоб. Это что-то… Совершенно другое.

“Эттот мужик всё равно мутный. “
“ПРости”.
“Я заплачу. Ну.. за что разбил. Вы шли мне счёт” .

Ты жалок, Владислав Юрьевич!

-  Русская симфония! - торжественно объявила Айне, выставляя перед Владом толстую деревянную доску с идеально ровным рядом разноцветных шотов. - Шот Павлова, Ш-ш-тыр-лец, - старательно выговорила она, - солёный русский шот и Бояр-р-рский, - прокатила она известную русскую фамилию на языке. - Киф даже в интернет залез. Приятного вечера, - бодро бросила она и исчезла в шуме отдыхающих ирландцев. Как настоящая фейри.
-  Мне конец, - тихо сказал Влад и поставил Русский флаг к четырём невыпитым собратьям. Даже не стоило и думать, что из этой затеи он выползет с хоть сколько-то сохранившим разум. Потому что слишком сильно хотел потерять его. Хоть раз. И к дьяволу всю эту дипломатическую поебень, и не в таком замечали посольских работников любых стран. Он же не собирается нарушать закон. Просто немного расслабится в честь праздника России. Имеет право! - Ну, с Богом, - выдохнул он и решительно выбрал Штирлица. У него вот папа был разведчиком. И брат. Почему бы и нет?

“у штирлица вкус жвачки. как странно. ПОЧЕМУ?”

Привычно отправил свои ощущение всё по тому же номеру, куда отсылал смс до этого. Потому что за эти полтора месяца Эйд приучил его жить с ним в реальном времени. И делиться. Слушал. Отвечал. Слишком хорошо, чтобы вот так это потерять. Влад не мог этого потерять!

Он сфотографировал шоты и отправил фото Эйду.

“Ее-й! Бармен ради меняя вспмнил все руссские коктейли. Красиво. А миссис Хиггинс постригла свое го… свою… йорка, короч. Он милый”.

+1

3

<"И это так грустно, что им приходится со мной так себя вести.
И это так грустно, что тебе пришлось так уйти из семьи...
Как давно ты моя подружка, подружка?"
Да Господи, что за бредовое старье вспоминается? Как будто бы в песнях есть какой-то универсальный ответ.>

Осознание музыкальной мешанины в голове, правда, не мешало всем подходящим и не очень словам песен из самых разных жанров бесконечно бомбардировать мозг Эйда фразами, вырваными из контекста. И это даже при том, что он уже некоторое время был сам вырван из контекста произошедшего буквально час назад, полностью посвятив себя сначала подметанию и собиранию особо крупных осколков и вздыханию над парой любимых чашек. Затем пришлось достать пылесос, чтобы исключить мелкие осколки, пройтись сначала в углу комнаты, где была кухня, затем переползти в жилую зону с тем же пылесосом, затем он как-то незаметно уже пылесосил музыкальную комнату и заодно протирал пыль.

В общем, как мог, танцевал вокруг белого слона в парадном облачении посреди квартиры, не давая мыслям возвращаться обратно к гневу, каким бы правдивым, уместным и логичным он ни был. В конце концов, на эмоциях он уже пытался дозвониться до умчавшегося на лошадях бешенства Владу. Раз. И другой. И третий. Трезвонил до момента, пока его настойчивость не прерывал оператор, заботливо защищающий абонента, который не отвечает, прерывая звонок и предлагая позвонить позже. Спасибо ему, потому что ничего хорошего обиженной русской дипломатии он сам, будучи слегка обиженным представителем нативного населения, в том состоянии сказать явно не мог. Лучшее, что он мог сделать в этой ситуации, так это выдохнуть, досчитать до десяти и заняться приведением квартиры в порядок, а то он уже вскрыл себе палец на ноге осколком.

Верная гитара чутко, едва слышно тренькнула, когда он смахнул с грифа почти несуществующую пыль, заставив его застыть. Звук — словно третий слот крутящегося автомата казино, сложил ему джекпот того, что надо делать, совмещаясь с первым слотом произошедшего и вторым слотом всплывшей в голове мелодии. Эйд бросил к черту и тряпку, и пылесос, схватил гитару с подставки, подключил и плюхнулся на стул.

Если он не скажет что-нибудь хоть куда-нибудь. то он определенно скажет это не туда и не тогда.

♫ Cerrone — Hysteria ♪

От попыток разыграться пальцы начали болеть сразу, металлические струны без медиатора ощутимо врезались в кожу, но зато интуиция как будто сама находила нужную аранжировку. Он уже играл это когда-то, и это было плохо, но теперь ноты как будто вставали на место, превращая насквозь электронный мотив в живой звук.

— I can’t work it out
Am I in or am I out
Am I staying am I leaving
Whispering or screaming*

В оригинале — идиотская песня, но мы не всегда выбираем, что чувствуем, по жанрам. А жаль, он бы попытался бы выбрать. Попытался бы перестать зависать в поп-чувствах, если бы любовь не была самым попсовым из всех. Захватывающим разум и адекватность в плен.

— Is it day or is it night
Am I wrong or am I right
Am I dreaming am I walking
Is it real or are you faking
Is it heaven, is it hell
Well who on earth can tell
One day were catching fire
Then freezing in the bed
Is it any wonder
What’s happening in my head**

Эйд пытался, ей-богу, все эти два месяца пытался жить с тем, что он никогда не получит того, что хочет. Пытался жить с тем, что с ним играют, и что все это вполне очевидно. Пытался жить с тем, что его эксперимент в начале этих отношений прошел более чем удачно. Да, он охуенный психолог, и как, полегчало от этого, блядь? Нихера не полегчало. Смысл быть хорошим психологом, если все это годится только для того, чтобы причинять себе вред, распознавать ловушки и прыгать в них с радостью дебильного пловца?

— Hyste-e-eria
Hyste-e-eria
Hyste-e-eria
Hyste-e-eria***

С сустава на пальце содралась кожа, да и голос сорвался, зато это было похоже на то, что он чувствовал последние два месяца, изнывая от желания, изнывая от чувства вины, что он гнался за этим желанием за чужой счет, используя людей. Наверное, с какой-то стороны произошедшее даже справедливо.

— Well first you say you love me
And then you want to leave
Then you say you need me
Well what should I believe****

Но он устал всегда строить из себя благость и все переводить в шутку, когда уже было не до смеха. Устал игнорировать, что совершенно без последствий воспринимает эту эмоциональную карусель и легко переживает фрустрацию от встреч буквально через одну. Устал вспоминать о прошлом и устал пытаться донести, что нельзя так жить. А оказывается, что это, как он, жить нельзя.

— It’s paradise and purgatory
That’s what you’re giving me
Some days, I’m captured by your love
Some days you set me free
Well is it any wonder
What’s rushing throught my veins*****

Он устал, но он не может просто отступиться. В этот раз он не хочет отступаться. В этот раз он не хочет игнорировать крик о помощи. И не хочет игнорировать то странное чувство, которое поселилось где-то над желудком и металось в панике на каждом витке сегодняшенего разговора на повышенных тонах, в попытке сохранить хоть какое-то самообладание, не сделать на эмоциях глупость, не сказать на эмоциях глупость.

— One day you’ll drive me crazy, drive me crazy
But I love you…
Yes, I love you…
Oh, I love you…******

Пальцы саднило, как и горло от надрывной, нервной, в сравнении с оригиналом, мелодики, но он прилежно повторял припев и финальные фразы нужное количество раз, насилуя гитару и продолжая глушить поток мыслей, превращая их в исключительно одну мысль, звучащую в песне. Что угодно, лишь бы не думать о том, что, возможно, он больше Влада не услышит, если только не начнет его преследовать, требуя разговора. Лишь бы не думать о том, что на самом деле ему было дочерта больно все это слышать. Больно и не до конца понятно. Что ему было страшно от того, что все закончится так по-идиотски.

Последний кривой аккорд смолк. Только тогда он расслышал, как в соседней комнате вибрирует мобильный телефон. Поставив гитару обратно, он ринулся к телефону, открывая виджет смс и разглядывая обрушившийся информационный поток. Он еще ничего не прочитал, но уже расползся в довольной улыбке, падая задницей на диван и возвращаясь к первому сообщению. А пришло их уже дохрена, причем, несколько последних было на кириллице, и из всех он смог прочитать только одно слово, и слово это было "бля". Очень... информативно, в общем-то

"ты просто охренеть как пьян"
"и в твоих сообщениях слишком много слова "трахаться" для того, кто это осуждает"

Ладно, это было слегка эмоционально, но он уже отправил сообщение.

"мне не нужны твои деньги, солнышко. я убрался, и теперь с кухней все в порядке"

В какой момент появилось это шутливое "солнышко"? Он даже своих настоящих партнеров так никогда не называл, не то что кого-то, с кем у него... что-то помимо дружбы.

Так и подмывало написать, что "кого попало" и "мутного" на самом деле Эйд знал в несколько раз дольше, чем самого Влада, но что-то подсказывало, что делать этого не стоило.

"окей, если это не связано со всем тем, что ты... перечислил, тогда за что ты волнуешься? не отвечай сейчас, если клавиатура двоится"

Ладно, за это время, проведенное без мобилы, он и правда успокоился и снова включил восприятие, не построенное целиком на эмоциях. Это было хорошо. Ему просто было нужно переключиться, избавится от этого безумного коктейля, с которым он не мог совладать.


*
Я не могу понять,
Я с тобой или нет,
Остаюсь я или же ухожу,
Шепчу или кричу?

**
Сейчас ночь или день?
Я прав или нет?
Я сплю или бодрствую?
Это по правде или ты притворяешься?
Это Рай или Ад —
Да кто ж на земле может сказать?
В один день мы словно в огне,
А в другой — застываем в постели.
Кто бы знал,
Что происходит в моей голове?

***
Истерия

****
Сначала ты сказал, что любишь,
Затем захотел уйти,
Затем — что я тебе нужен.
Так чему мне верить?

*****
Эдем и Чистилище -
Вот что ты мне даешь.
В одни дни — я заложник твоей любви,
В другие — ты отпускаешь меня на волю.
Есть ли смысл удивляться,
Что несется по моим вены?

******
Однажды ты просто сведешь меня с ума, сведешь меня с ума
Но я люблю тебя.
Да, я люблю тебя.
просто люблю тебя...

+1

4

“я не пьян. пока ещё. н оя уже почти”
“Ща Бярского допью и точно буду”

Знакомое чувство, когда сердце на мгновение останавливалось, а затем бросалось стучать, догоняя потерянный ритм, глуша все мысли стуком и холодным потом, который покрывал всё тело, а затем кидало в жар. Так много сильных  и разнообразных ощущений для всего лишь одного мгновения. Ещё немного и смесь бы стала смертельной, но сердце будто знало, когда притормозить и уняться, оставив лишь дрожь в пальцах и ледяную влагу на кончиках.

Эйд ответил. А он боялся открыть сообщение и прочитать что-то вроде: “а шёл бы ты нахуй Владислав Юрьевич”. И ты и твои предъявы.

Влад редко с кем-то ссорился, а если и ругался, то обычно как-то легко и быстро сглаживал все конфликты. Даже с девчонками, с которыми расставался, расходились  обычно мирно и оставались друзьями, да даже с теми холёными, в пошитых на заказ, но всё равно плохо сидящихкостюмами типами, что пару раз пытались показать то ему звёзды с балкона, то библиотеку, то ещё чего. Вот уж точно мутные мужики. С масляными пьяными глазами и заплетающимися языками, которые почему-то оказывались во рту Влада. Наверное, они в итоге считали, что он дурачок и оставляли в покое, так как залазить в штаны застывшему от удивлению бревну не слишком интересно для тех, кто рассчитывал на что-то погорячее. Влад бы врезал, но уж слишком неравные были статусные силы, поэтому предпочитал впадать в кому. И даже после такого оставалось скорее недоумение, чем злость. 

Кроме одного человека. За всю жизнь он не смог найти ни одной точки контакта лишь с собственным отцом.

“Ты что, пил, гадёныш? Это вот этим ты своими пидарами институтскими занимаешься?”

А нет, нашёл. Смерть Лена.

Солёный русский на удивление мягко обволок язык цитрусово-медовым вкусом и провалился маленькой лавой в компанию к уже весьма весёлой смеси водки, ликёров, сиропов и фруктов. Забавно, но за всю жизнь он врезал только единственному мужику, который тоже обещал показать ему что-то интересное, а в итоге припёр к стене. К перилам. И показал… Похоже, впадать в кому всё-таки оказалось тактически более верным решением.   

“Обездоленный рабочий
Очарованный стоит
С неба звездочка упала,
И прожгла ему штаны.
И теперь во всей вселенной
Состояние войны.”

Вот, идеальное музыкальное сопровождение для сегодняшнего вечера. В баре, конечно, обещался какой-то живой музыкант, но на втором этаже практически ничего не было слышно, это раз, а два - не в настроении сейчас Влад воспринимать ирландскую самодеятельность. Только русскую. Поэтому он воткнул наушники в уши и включил плеер.

“А мы танцуем на палубе
Тонущего корабля,
И напеваем тра-ля-ля-ля-ля”

Вот вроде прошло с выхода альбома двадцать три года, чуть меньше, чем самому Владу, а жизнь в России не изменилась ни на хрен. И его жизнь тоже не изменилась, он по-прежнему херил всё, к чему прикасался, из-за чего их отношения с Эйдом медленно и неотвратимо достигли своего пика и вылились в то самое “ни к чему хорошему это не приведёт”.

“На Бермудский треугольник
Залетело НЛО.
Я прочел им две газеты,
Их как ветром унесло.”

Нет, “ст. 206” делала этот вечер слишком безумным. Как бы ни казалось, что безумнее уже некуда. Впрочем, ранний Кинчев безумным делал всё.

Сложно сказать, кто удивился сильнее в их застывшем трио: Эйд, его весьма неожиданный для Влада гость или сам Троекуров. Хотя надо отдать должное мужику, среагировал тот быстро и испарился, словно его и не было. Но вот только Влад знал, что мужик был. Был и… трахался с Эйдом. Вот прямо здесь и сейчас, когда…

Ты же говорил, что ни с кем не встречаешься! - вырвалось само, Влад не успел захлопнуть предательский рот и тот уже бросил своё первое обвинение. На пока ещё слегка повышенном тоне и пока ещё едва заметными гневными интонациями. Но плотину прорвало и ничто не могло её остановить. - А теперь трахаешься с кем попало? Вообще в курсе, к чему приводят беспорядочные связи? Особенно у таких… как ты?

Влад - ни разу не гомофоб. Влад - ни разу не расстроен тем фактом, что его друг-гей занимается сексом с мужчинам. Влад - ни разу не идиот!

“Я ОУЖДАЮ!!”

“бля”

“я не суждаю. Я не осждаю… да дьявл!”

“не трахаться, а трахаться с кем попало.”

Влад даже перепроверил, правильно ли он написал слово: “трахаться”. Вроде да. Правильно. То, что по-русски -  это он осознал только когда отправил смс в полёт. А, ну молодец, да.

“Я так хочу быть тут,
Но не могу быть здесь…
Воздух…
Мне нужен воздух…”

Ой ё-ё-ё… 

Во рту взорвалась бомба и судя по ощущениям - атомная. В этом Боярском что -  растворитель?! Влад стёр невольно выступившие слёзы и вспомнил, что хорошо бы закусить. Сунул в рот картофельную дольку и прочёл новое смс. Эйд с ним разговаривал, это же хорошо? И “солнышко” тоже хорошо? То есть он больше не сердится, и… Господи, почему Влад мог понять кого угодно, но только не эти странные отношения?

“я всё равно отдам. я ращбил, куплю”

“Красные кони серпами подков топтали рассвет,
Когда всходило солнце, Солнцу говорили: «Нельзя…»

Не то! “Алиса” совершенно не попадала в настроение и делала лишь хуже. Влад вышел в меню и начал прокручивать список групп, пытаясь выбрать что послушать. Он бы сейчас остановился на музыке вообще без слов, чтобы не вникать в смысл и не понимать. Но, к сожалению ничего восточного у него на этой карточке не было, а остальные он знал. Спасибо МГИМО, ты научило в совершенстве переводить юридические термины с испанского, но не научило жить.
“Liar Liar”

О да, а вот это прямо точно про него. Можно сколько угодно обвинять Эйда в распускании рук, пошлых намёках, не всегда приличных комплиментах и постоянном превращении его имени то в “солнышко”, то в “детку”, ирландец всегда находил подходящую замену, когда Влад огрызался, но правда заключалась в том, что захоти он по-настоящему, то давно бы это прекратил. Как прекращал всегда. Со всеми, кто не Эйд Хартли. Потому что с ним - не мог. Когда ему начало нравится? Эта навязчивая забота, нескрываемая нежность и внимание. Много внимания, сравнимое, наверное, лишь с одним…

С Леном.

-  Давай я принесу тебе сока? - Айне потрясла его по плечу, вырывая из тягостных размышлений и попыток убить себя чувством вины.
-  Нет, - покачал он головой. - Что-то чуть покрепче, но не такое, как перед этим.
-  Это очень плохая идея идти на уменьшение градусов, - официантка недовольно поджала губы. - Давай ты лучше возьмёшь счёт и пойдёшь домой?
-  Не хочу я домой. Просто принеси мне что-нибудь с алкоголем. Плевать, что.

“руссские отвечают даже если троится. но   я НЕ БУДУ отвечать. потому ЧТО”

-  Ай-кью, - Айне поставила перед ним высокий бокал с содержимым мутного персикового цвет.
-  Ай-кью? - переспросил Влад, изучая бокал.
-  Наверное, он его понижает, - пожала плечами Айне и забрала последние пустые стопки. - Твоему, правда, это уже не угрожает.
-  Хей!
-  Позвони кому-нибудь и попроси тебя забрать, пока не стало поздно.
-  Да оно уже… поздно.
-  Вернётся.
-  Что? - не понял Влад.
-  Вернётся она к тебе. Если не дура. Позвони, - Айзе показала пальцами трубку у уха и поспешила на зычный зов посетителей с соседнего столика.

Интересно, а Эйд - дура? Вопрос на миллион. А может даже два. 

“тут очень милая девочка. она предлгает вызвать такси. или скорую. или  то и другое вместе. грит, что мне больше не наливать.”

“I tremble where I stand
My wish is your command
The nature of a truly desperate heart
Give me something real,
That I can truly feel
Liar liar on the wall”

А клавиатура и правда двоилась, точнее - плыла, Влад пытался пересчитать в уме всё, что выпил, но путался, начинал всё с начала, и выходило то ли восемь, то ли девять. Всего с водкой. Ровно на восемь - или девять - больше, чем он обычно пил. Но, к сожалению в Боярского чай не клали. Хотя на нём он ещё держался, а вот ай-кью и правда выкинул из мозгов несколько десятков пунктов, окончательно разрушая связь с действительностью. Похоже и правда, надо бы остановиться. Ещё только пару бокальчиков и домой.

Стол подозрительно и мерзенько качнулся, когда он попытался встать, чтобы сбегать в туалет и…

А-хре-неть!

"¿Pero cómo llamar a un taxi?"

“Olvidé dónde estoy. Olvidé la dirección !!!!!!!!!”

______________________________________________________________________________

“Меня бросает в дрожь,
Моё желание – приказ для тебя,
Такова природа поистине отчаявшегося сердца.
Дай мне что-то реальное,
Чтобы я мог по-настоящему почувствовать
Лжеца, лжеца на стене.”

+1

5

Клавиатура у Влада, судя по пришедшим друг за другом четырем сообщениям сразу, не двоилась, но пыталась убежать из под пьяных пальцев. Смешные, но неудачные попытки исправиться на русском вызывали смех, и Эйд прыснул. По большей части, потому, что смех сейчас был лучшим лекарством. Так что, все, что он мог сделать — это взять со столешницы планшет, устроится на диване с ним и телефоном, и открыть переводчик, в который побуквенно, с помощью виртуальной клавиатуры вводил кириллические иероглифы.

Ну да, конечно, что же это еще могло бы быть за слово! Смс Влада походили на карикатуру их ссоры ранее, лишая ту какого-либо смысла или серьезности. Эйд даже был готов повесить на окно плакат "Ура алкоголю!" в благодарность за это. Можно было не рассчитывать на то, что Троекуров забудет сам факт случившегося, но алкогольное опьянение не только позволяет забыть, утопить грусть или боль. Опьянение еще и меняет угол, под которым смотришь на ситуацию. Может быть, хотя бы ненадолго этот угол не будет углом обиды.

"да, мы уже обсудили мое блядство. у меня закончились доводы. извинений не жди, солнышко"

Он облажался, это правда. Облажался со временем, местом, уместностью. Но хрена с два Троекуров заставит его чувствовать вину за то, что естественно. Достаточно уже того, что он чувствует вину за то, что использует кого-то, представляя в своих фантазиях совершенно другого человека. Вот это было отвратительно и неприглядно, хоть и было частью этой самой взрослой жизни, к которой так стремились четырнадцатилетки. Большую часть это самой жизни ты проводишь в нелюбви, соглашаясь на то, что предлагают, и зачастую не решаясь добиться того, с кем ты бы правда мог регулярно забывать о рутине. Даже о вполне себе неплохой, интересной рутине.

Чувства вины за то, что он втянул Влада в свой эксперимент ради эгоистичной надежды, тоже вполне себе хватало. Даже не так — это было чувство вины за то, что он, будучи взрослым долбоёбом, не предусмотрел ни чувств, ни возможных последствий. Не предусмотрел, что то, что для него могло быть вполне естественными трудностями, для Влада окажется морально непосильно. Хотя догадаться, что с парнем явно что-то успело произойти, было можно, по странным реакциям на все. По рассказам о прошлом опыте отношений. Это что-то даже с ориентацией не было связано. Кажется, даже если бы Влад железно считал себя геем или би, это не принесло бы ему мира, и этот пиздец все равно странно бы на него влиял.

Влад так отчаянно тянулся к любому теплу — не важно, по каким причинам, их были буквально тонны, — что это обезоруживало, и выстроить стену между источниками тепла и Троекуровым у Эйда просто не хватило душевных сил. Это было как-то бесчеловечно что ли, особенно после того, как уже предложил дружбу. Гей он или нет, но мужчины в общем и целом такими предложениями не разбрасываются на ветер, никому не хочется слыть пустобрёхом.

В какой момент он понял, что все вышло из под контроля, и что он не сможет? Спустя месяц? Точно в тот момент, когда случился первый "мутный мужик" после их с Владом знакомства, и он понял, что мыслями совершенно не там и не с тем. И что это не просто физическое влечение, и что все, что ему хочется, побыстрее покончить с этим со всем и свалить домой, по пути написав какую-нибудь чушь в вотсап Влада, может быть даже не получить ответа, зато привлечь внимание. Жалкая попытка свести в один мир желаемое и действительное.

Абсолютное безумие. Ему и правда не четырнадцать. Так не должно быть. Особенно после сказанного сегодня. Что он отвратительный. И что Влад даже не понимает до конца, как, почему и зачем он ревнует, несмотря на всю высказанную Эйду в лицо правду.

"да-да, потому что ты все уже сказал. я помню"
"я склонен согласится с девочкой. тебе нельзя много пить, Влад, ты же непьющий. голова будет бо-бо очень сильно с непривычки. где ты сейчас?"

В ответ ему пришел страшный набор символов, и сначала Эйду показалось, что это просто набор букв, и что Влад не попал ни в одну. Но присмотревшись, понял, что они даже в слова складываются. В испанские. Это Эйд по характерным знакам препинания определил. Снова взялся за планшет, скрупулезно набив символы из сообщения в гугл.переводчик. Удивился тому, что вот как раз эти фразы были написаны абсолютно чисто, усмехнулся. Тропы пьяного мозга неисповедимы, словно мотивы Господа, воистину, аминь. Влад пополнит его список людей с тупыми экстраординарными способностями в пьяном виде. У него уже целая золотая коллекция.

"просто скажи мне название паба. я вызову"

Такое он, блин, ему сейчас такси вызовет!

Пока он ждал смс с пабом от Влада, он воспользовался еще одним контактом с быстрым набором. На другом конце трубку подняли почти сразу:

— Где горит?

— И тебе привет. Не буду спрашивать, как ты талантливо определяешь мотивы моих звонков.

— По времени, маэстро, по времени. Надеюсь, это не по работе? Мои пальцы на сегодня все. Совсем все.

— Нет, но мне все равно придется тебя сдернуть. Мне нужна твоя машина, очень срочно. Оплачу такси обратно, ужин и выдам ваучер на три спокойных репетиции.

— Я заинтересована. У тебя все в порядке?

— Не очень. Поэтому буду рад, если твои уставшие пальцы побыстрее вцепятся в руль.

— Десять минут.

— Спасибо.

Через пять минут после звонка пришла еще одна смс от Влада, в которой он с трудом разобрал название паба, к счастью, знакомого. К счастью, недалекого, и, к счастью, глубоко нетуристического и созданного как раз для тех, кто хочет быть разной степени нажратым к концу посещения.

"только не уходи никуда, машина скоро будет. водитель тебя найдет"

И будет очень недоволен.

Зара приехала спустя почти пятнадцать минут, даже такси. которое Эйд для нее вызвал, приехало чуть быстрее. Оно и к лучшему. Лишних вопросов Ашен задавать не стала — за что он ее любил всегда горячею любовью — отдала ключи и воспользовалась вызванным такси. Она все равно услышит завтра, что произошло, а со своим любопытством обращалась, как опытный дрессировщик. По ее лицу, правда, Эйд сразу понял, что она догадалась, что это как-то связано с его неказистой дружбой, но комментировать не стал.

У Зары — темно-синий старый форд, подарок родителей на выпускной в академии. Она любила эту машину, и Эйд всегда старался быть максимально аккуратным, но все же в этот раз постоянно посматривал на телефон на соседнем сидении. И надеялся, что Владу ничего не стукнет в голову, и тот дождется своего "такси". А то есть у него пара приятелей, любящих побегать в нетрезвом виде. Загадочная связь, непонятная нормальным людям, но факт — они, как олени, пытались от чего-то убежать или убежать на свободу, в зависимости от модальности эмоций во время нажирания. В общем, он надеялся, что Влад к "бегунам" не принадлежит.

Он включил то, что там стояло у Зары в магнитоле. Женский голос под четкий бит пел:

I like digging holes and hiding things inside them,
When I grow all the hope, I won't forget to find them,
‘Cause I've got memories and travel like gypsies in the night.*


*
Я люблю рыть ямы и прятать в них свои вещи.
Когда из них взрастут надежды, я не забуду их найти.
Ведь я полна воспоминаний и путешествую, словно цыгане, в ночи

+1

6

С туалетом не очень получилось, и тут Влад впервые озадачился тем, что выбор второго этажа для спокойного и безэмоционального обдумывания ссоры, точнее нажирания, оказался очень плохим. Потому что как сползать с крутой лестницы, когда он даже стоять не мог - неизвестно.

Телефон бзжикнул, оповещая об ответе Эйда. Эйд всё-таки не послал его никуда, и как настоящий друг протянул руку помощи, в которую Влад вцепился, как бультерьер в убегающую жертву.

“омой спаситель и герой!  яя…”
“Я не знаю, откуда. Это какой-то паб”
“Я не помнюадрес((((“
“Пджди, ща спршу”

Он довольно прочно и надолго завис, допивая вторую - или третью? -  лагуну, теперь уже идеологически верно голубую и с подозрительно маленьким количеством водки. Или у него просто рецепторы притупились?

Проблема в том, что он не просто не помнил адреса, он его банально не знал. А название паба - забыл. Что-то белое на чёрном. Но вряд ли Эйд вычислит нужный по такому сверхточному описанию. Он был слишком расстроенный и злой, чтобы запомнить весь маршрут, по которому шёл: сначала вниз к реке, потом передумал переходить через мост и пошёл вдоль набережной, затем где-то свернул наверх, прошёл маленькими улочками, ещё раз свернул, и ещё несколько, потом срезал… Ну, он точно был ещё в северной части Дублина до реки.

Наверное.

-  Айне, Айне! - обрадовался Влад официантке, которую минут пять безуспешно выискивал. Настолько безуспешно, что уже готов был рискнуть и спросить адрес паба у сидящих за соседними столиками посетителей. К тому же вон та пара дам в… хорошем возрасте, когда уже всё можно и главное это всё ещё можется, вот уже последние минут десять бросали долгие, откровенные взгляды в его угол. Нет, как вариант они рассматривали награды в шкафу за спиной, но… прекрасные глаза Айне решительно загородили обзор дамочек. И он не виноват, что у неё были настолько выразительные глаза, а сидячий он постоянно утыкался в них носом. - Как называется этот бар?
-  Святая Бриггита, скажи мне, что ты вызываешь такси!
-  Ну, типа того.
-  “The Confession Box”, 88 Marlborough Street.
-  Ты моя спасительница! - выдохнул Влад, набирая сообщение Эйду.
-  Надеюсь ты меня не обматерил, - усмехнулась Айне, забирая пустые бокалы. - Потому что ты сказал по-русски.

“Гспд это ваще в Дублине? исспведальня... кажется. Какое страное название для бара. 88 марло воборо.. БЛЯ мароло стрииит”

-  Серьёзно? - отлип Влад от экрана смартфона. - Я сказал, что ты… Забыл. Я…
-  Пожалуйся, попроси, чтобы побыстрее приехали.

Господи, как же стыдно! Он уткнулся лбом в ладонь и ненадолго прикрыл глаза, пытаясь унять муть внутри себя и подозрительные покачивания снаружи.

-  Дай сотовый, я сама адрес напишу, ты ж даже выговорить это не сможешь, - вырвал из полудрёмы голос Айне.
-  Он сказал, что знает этот бар, - не открывая глаз, Влад махнул телефоном.
-  Слава тебе, Господи. 

“нненада такси. я бы хотел тебя. Приехать и забрать. Чтобы ты”
“Меня”
“ЗАБРАЛБЛЯЯ”
“И свёл в туалет. Он на ОДИН этаже, я сам не спущусь а очень хочется(( ПОМОГИ МНЕ!!!!!”
“Таксист не сможет(((“

Кажется, никогда ещё он не попадал в настолько глупое и жалкое положение, но количество воды в нём было даже больше, чем количества водки, но решить эту проблему самостоятельно он не мог и это… Невыносимо унижало. Удивительно, но при этом ещё и хотелось пить.

Гадство! Но зато Эйд обещал, что приедет сам. Святой человек.

“Ты знаешь что ты самый птрясащий человеккот я когдалибо встречал в своей жизни.?..:”
“Ты охеренный”
“ ябтебя поцелвал но меня тошниит “
“ксп какже мне плооохоооо”

-  Что это?
-  Холодная минералка, - Айне решительно выставила перед ним высокий стакан с прозрачным содержимым. -  Ничего крепче я больше тебе не принесу.
-  Жестокая женщина, - вздохнул Влад.
-  Ты мне спасибо ещё скажешь, когда протрезвеешь. Тебя точно заберут?
-  Щас, приедет мой прекрасный рыцарь на машине и спасет меня.
-  Соберёшься делать глупости - кричи громко и зови меня, - она стойко выдержала побито-щенячий взгляд русского, и не такие видела, и отошла к другим столикам. Судя по всему, она собиралась проводить на втором этаже как можно больше времени, присматривая за Троекуровым.

Глупости. Он уже сделал все глупости, все, какие мог. И самая глупая глупость была фиолетовенького цвета с антипригарным покрытием. Как он вообще дошёл до того, что начал кидаться в людей сковородками?!

“Божжжечки, забери меняяяя“
“Это ужасно(((((((  ННикогда больше не буду” 
“Зесь в углу паук инвалид и он смотрит на меня  унего 6 ног  у  пауков 8 ног “
“Зачем он смтрит на меня? 77”
“Где ты? Ты едишь? Ты приедишь? Точно? “
“ЭЭЭЭЭЙЙЙЙДДДД! эйдэйдэйдэйдэйдэйдэйд ТЫ ЖЕ ПРИЕДИШЬ??? Не бросишь меня???? Небросай пеня!!!! ”

Паника ударила внезапно, ни с чего, просто вдруг ему показалось, что Эйд ничего не писал и это лишь его фантазии, а не реальность и пришлось даже судорожно прокрутить историю сообщений, чтобы удостовериться, что тот по-настоящему обещал приехать. Сам.

Новое сообщение от абонента: “Чудище” сообщило, что оно в дороге и не бросит.

“Не ладите трубку с вами говорит секспо телефону  Ты ладеко?””

И в семи минутах езды от бара. Влад очень надеялся, что нужного и он смог правильно объяснить и название, и улицу. Просто очень сложное название, что бара, что улицы. Длинное.

“Это фигурка есличо  игршка незнаю, как будт по английски, тип садового номика. Бедный паук. Бедный бедный нещасный пук.”
“Как и яяя. Я тоже инвалид. ТОлько на глову мне ты нравишся ноэто же номально считать своего друга охуенным если он иправла охуенный?”
“чисто платонически есличо”

Слово “платонически” он писал пару минут, тщательно перепроверяя каждую букву.

“А эт не паук. Это муравей кажется ему жопу оторвали поэтому онпохож на паука. Это муравей-инвалид”
“Тут здоровых нет”
“Я болен”
“Я жалок”
“Меня мутит”
“Ты ж приедишь? Точно? А адрес прально написал?”

У Чудища нет жизнеспособной модели Тони Старка, оно точно не бросит и оно едет. Зачем Эйду модель Тони Старка? И кто такой вообще Тони Старк?  Влад залез в гугл и вспомнил, что это из фильма “Железный человек”. Вопрос про жизнеспособную модель Старка всё ещё оставался открытым, но он понимал, что сейчас слишком пьян, чтобы найти на него ответ самостоятельно. Завтра спросит. Если вспомнит.

“хочу ласки и любви”

Влад допил воду и подпёр чугунную голову уже обеими руками. Но так было сложно писать смски, поэтому пришлось одну забрать. Сейчас бы поссать, поблевать и поспать в любой последовательности, но он пока не мог сделать ничего из перечисленного, поэтому только и мог отвлекать себя шквальным огнём сообщений Эйду, который, по его словам, мчался на помощь.

Не смотря ни на что. Даже на сковородку. Господи, как он мог кинуть в Эйда сковородой?!

“и мня тошнииит. почему так плохо?”

Вместо Чудища ответил  Капитан очевидность: “потому что ты нажрался -)"

О, спасибо, Эйд, а то я не заметил.

“Ты тлько не ругайся не больше некго попросить”
“лад, я никого и не просил.  только тебя”
“потму что я хочу тебя”
“ЧТОБЫЗАБРАЛ!!!!”

Интересно, а он вообще Эйду это посылает?

“Эйд, это же ты? Ты едишь? А ты вообще ещё В дублине?????????”

@> "я-то да, ты главное тоже постарайся оставаться в нем, а не улететь на орбиту)"

Это Эйд и он в Дублине. Даже в таком состоянии Влад с первой буквы узнал юмор ирландца. И отставил в сторону стакан, который до этого нервно переставлял по всему столу. Почему так долго? И что не выдержит раньше: его мочевой пузырь или голова?

"заберёшь меня?точно? ты? не такси? не бросишь?"

@>"я в 3 мин от тебя. без такси. один. как я тебя такого брошу?"

Да легко. Все бросали. Единственный, кто не бросил - так это мочевой пузырь. А лучше бы бросил и сам сходил, без него. Потому что он - не может. Как вариант - использовать стакан.

Да, наверное именно так и выглядит дно.

“Ты точно приедешь? НЕ бросишь? НЕ БРОСАЙ МЕНЯ!!!!”
“очень хочу в туалет(((( оченьоченьчоеньчоенб”
“эйд  эйд эйд йд эйд”
“красивое имя. красивые буквы”
“мня любишь? Небросишь? Забрешь меня? Тчно? Не такси? Далеко?????”

Аллилуйя!  Владу показалось что где-то в небесах раздался ангельский хор и запел на русском православные молитвы в рок-обработке, когда Эйд написал, что паркуется. Боженька, просто сделай так, чтобы он не слишком долго искал парковочное место!

“господичтож так плохото” 
“Хчу в пледик на твой дван сдохнуть и разлагатся там всю оставшуюся жизнь”
“Люблю твой диван”

“и тебялюблю”

Добавил через несколько секунд, потому что не мог не сказать. Потому что это же чисто платонически, и это совершенно нормально любить своих друзей, наоборот, это ненормально НЕ любить своих друзей, а Влад своих друзей любил. Особенно Эйда. Потому что Эйд - самый лучший из всех лучших друзей и он приехал ему на помощь, а остальные - нет!

+1

7

Водил Эйд в последние года нечасто. Отсутствие личного транспорта явно не способствовало развитию навыка, и буквально через пару минут дороги он понял, что автоматически отвлекается на каждое пришедшее от Влада смс, как будто едет в автобусе, а не крутит баранку. Из-за чего форд дерганно передвигался по улицам, немного нервируя других водителей. Эйд ничего не мог с этим поделать, читая на невыключавшемся экране приходящие смс, которые Троекуров забрасывал, словно ленты с патронами в пулемет Гатлинга. Просматривал, улыбался и расслаблялся окончательно, начав постукивать в ритм по рулю незнакомым песням из плейлиста Зары.

Несмотря на все, что было сказано, он все-таки был нужен. Это было приятно. На самом деле, Влад мог попросить кого угодно или как-либо справиться без его помощи со своей проблемой, но не стал, несмотря на то. что они поцапались. Для Эйда это значило многое. Например, шанс, что они все-таки сдвинутся ну хоть куда-то из мертвой точки. Что-то решат после. Спокойно решат. И без боя посуды. Черт с ней, кстати, с посудой, а вот любимую сковородку было жалко. Она не разбилась, конечно, но на глянцевом фиолетовом боку появилась белая глубокая царапина — наверное, по осколку прошлась. Обидно. Теперь из этого набора из трех сковородок одна будет красоваться боевым шрамом. Наверное, будет хвастаться собратьям. Первый боевой шрам. Прям как первый фингал в жизни Эйда. И спонсор один и тот же. Стабильная фирма "Троекуров", тамада хороший и конкурсы интересные...

Кстати, да, Эйд поржал еще когда Влад нашел ему название паба. Серьезно, из всех близлежащих пабов Влад поперся в "Исповедальню"? Интересно, он исповедался над тем количеством бухла, которое там выпил? "Исповедальню" Эйд и его друзья-сооснователи "Per astra" регулярно использовали как раз-таки как исповедальню и место, где они решали все сложные бизнес-вопросы, которые не могли обойтись без алкогольной подпитки. Традиционно в начале встречи каждый честно признавался над первой пинтой, в чем накосячил с момента прошлой исповеди, и после этого муторная сессия — чаще всего, про финансы — начиналась. А теперь ему предстоит выловить там своего незадачливого передруга-недолюбовника. Забавно.

Первый залп смсок, помимо смешной формулировки прямиком из пьяного бессознательно, вызвал у Эйда смех, а заодно, кажется, избавил его от необходимости врать, что он вызвал такси, как он планировал осторожно и обтекаемо делать в начале, чтобы не получить неожиданный отпор, когда приедет на место. А то с Влада бы сталось отказаться ехать с ним после сегодня. Троекуров такси не хотел, Троекуров хотел службу обеспечения мобильности пассажиров от паба до койки. В миру — ваш друг, который согласится бросить свои дела и выручить вашу пьяную жопу.

Одной рукой Эйд быстро набрал ответ, что будет через десять минут, и выехал со двора. Но на этом веселье не закончилось, и наконец-то началось то, чего Эйд ожидал, но все никак не мог дождаться — кажется, Владу надо было изрядно накачаться для этого — чистого и незамутненного пьяного смсинга. Ты узнаешь его из тысячи, ты никогда не спутаешь его с смсками от слегка набравшегося друга или партнера или поклонника. И, если ты достаточно зрелый и многое повидавший, ты никогда не будешь принимать его всерьез, иначе горе тебе. Поэтому Эйд и не принимал, он просто ушел в лол, начав смеяться прям так, чтобы не отослать Владу уничижительные — для пьяных, конечно — "xDDD" Особенно похвалы были смешными от того, что Троекуров, в общем-то, даже когда они цапались, как-то умудрился навтыкать в ссору комплиментов. В общем, лучше было не отвечать.Главное — не забывать на какие-то самые адекватны вопросы писать ответ и не давать человеку подсесть на панику. Так бывает, когда голова еще до похмелья начинает выделывать кульбиты и подбрасывать внутренности, сжимая внутри пуповину, создавая мерзкое ощущение, что тебя пытаются наизнанку вывернуть. И да, когда ты пьян, это может тебя же самого и напугать. Как бы это ни было тупо. Человеческий мозг — странное дело.

Следующий поток был прямо-таки душераздирающим. Из динамиков Зары The Offspring в SKA-стиле иронично пели: "I've got the worst hangover ever! I'm crawling to the bathroom again... It hurts so bad, that I never gonna drink again"* Ладно, ему впрямь было жалко Влада. Вот вроде взрослый мужик, а...

"я уже в дороге, не брошу" — набрал он снова одной рукой, заворачивая.

На самом деле, время тянулось невероятно медленно. Здесь ехать-то было всего ничего, но приходилось петлять и он все время отвлекался на ответы, притормаживая и раздражая других участников движения. Особо нервный тип даже посигналил ему, обгоняя, но Эйд почти не глядя показал ему средний палец в окно. Что поделать, настроение у него сегодня странное. Расплата за блядство, не иначе. Ничего, он как раз в исповедальню едет, во имя благой миссии спасения. Бог простит.

Зато этот жест определенно включил в нем юмориста. Он надеялся, что чуть лучшего, чем надравшийся русский с попершими шЮточками про секс. Он уже успел и снова поржать, и припомнить мемную фразу Старка из "Мстителей". Тем временем, уровень сообщений от Влада достиг шквального. и ему пришлось притормозить у Спара, чтобы пофейспалмится, поржать и накатать пару ответов. Он все равно уже почти приехал, да и траффик немного подрассосался. Субботний вечер был оживленным в плане движения, но все уже расселись по пабам, кто хотел, и потому дальше он уже доедет без тупежа на переходах. Минус обитания в центре — вроде везде близко, но на машине тупеж.

Он сыграл в капитана Очевидность, а вот дальше ему захотелось взять и брякнуть, что он тоже хочет Влада, и посмотреть, как будет метаться пьяный мозг, но вовремя включил милосердие, решив не писать ничего, и все-таки поехал дальше, выруливая от тротуара.

Вопрос про Дублин он не понял, снова отшутился, покачав головой, хоть Влад его и не мог видеть. Это прям был совсем финиш — у Троекурова там случайно не начался уже бред? Хотя, если что — в "Исповедальне" знали, как себя вести в любых экстренно-пьяных ситуациях. Высшая квалификация персонала. Они как будто специально не набирали студентов — только опытные официанты и официантки, для которых это не было промежуточной ступенью куда-то еще. И все они знали, что такое работать в месте, куда люди действительно приходят ПИТЬ.

Всю оставшуюся недолгую дорогу он успокаивал явно разнервничавшегося и слегка подсевшего на негативную сторону опьянения Влада, ловя фейспалмы с его признаний в любви, пока не подрулил к "Исповедальне", паркуясь недалеко от входа на аварийке. Хрен знает, в каком состоянии его драгоценный Владислав Юрьевич, если не способен добрести до первого этажа в сортир. Так что лучше рискнуть штрафом. Оплатит, если что.

"Исповедальня" была почти полной, но все еще компактной и уютной. На входе он столкнулся со знакомой официанткой, бравшей меню для клиентов. Она приветливо улыбнулась, показав узнавание.

— Привет, Айне.

— Ты сегодня раньше всех? Привет!

— Не, я сегодня за рулем и один. Вообще, я друга приехал забрать. Он должен был прийти злым, красивым и с легким акцентом, а сейчас должен быть примерно всмятку и на втором этаже. Не узнать сложно. Есть такой?

— Господи, да! Неожиданное знакомство. Хорошо, что за ним не такси приехало. Они стараются не забирать сейчас недвижимость. Он правда на втором, в углу. Слушай... Не то чтобы я редко вижу мужиков, налакавшихся после ссоры с девчонкой, но он в какой-то странной кондиции. Надеюсь, ты добросишь его прямо до дома. Жалко. Такой милый парень, современным бабам не угодишь.

Эх, девушки, вечно ведутся на симпатичных мужиков, которых жалко...

— Он совсем не умеет пить, — девушка разочаровано цыкнула, покачав головой. Как коренную ирландцу, ее это очень расстраивало. — Погоди. Вот, держи.

Она вручила Эйду счет и тогда уже отпустила, отправившись к заждавшимся меню. Эйд вздохнул и поднялся наверх по деревянной лестнице, без труда находя свое пьяное чудо в углу за одиночным столиком у окна и наград. Чудо было... ну, как дорогой хастлер, только что отпраздновавший крупную сделку с толстой оплатой. Что называется, даже когда затраханный вид стоит того. Мутный взгляд, полурасстегнутая рубашка, горящие щеки — все прилагается.

Эйд усмехнулся и без всякой жалости хлопнул счет на стол, наверняка вызывая колыхания первой головной боли в бедовом русском кочане.

— Владислав Юрьевич, ну как же вас угораздило? — он протянул слова, чуть ухмыляясь. — Так, прежде чем что-то будем делать, давай-ка сразу расплатимся. А то как-то невежливо.

Он потянулся к сумке Влада, извлекая из нее чудовищный кошелек с гербом России. Вот который раз его уже видит, а когда еще в руках держит, тот кажется просто верхом китча и безвкусицы. Жуть. Как будто Влад его у папани утащил и все как-то по привычке расстаться не может. Или как будто это часть дресс-кода в посольстве. Эйд заглянул в счет, отсчитал нужное количество купюр, подумал и отсчитал еще и добрые чаевые для Айне, спросив у Влада разрешения взглядом. Тот передал какой-то мутный сигнал, Эйд принял его за согласие.

Все, формальности кончились. Теперь можно сосредоточиться на самом главном.

— Ты встать-то хоть можешь, Влад? Влад? — он чуть встряхнул того за плечо. — Давай-ка доставим тебя срочно в сортир, все остальное потом. Ты, кажется, уже зеленеешь от тошноты. Или желтеешь — от терпения.

Он поднял Влада со стула, схватил его сумку, вешая на себя, и Троекурова на себя тоже повесил.

— Давай попробуем сделать шаг. Отлично, так... Все не совсем плохо. Обопрись на меня и пошли к ступенькам. Их мало, я уверен, ты справишься!

Как-то даже вспомнилась лихая молодость — давненько он пьяных друзей не таскал на себе и не помогал в странных вещах, таких, как дойти до туалета.


*
У меня самое жуткое в мире похмелье.
Опять я в ванную ползу.
Это так больно,
Что пить я больше никогда не смогу

+1

8

Эйд появился на верхней ступени лестницы как герой в светящемся плаще, пробираясь через узкий проход к его столику. Или просто это так свет падал из окна? Но сердце кувыркнулось, свалилось в компанию к мочевому пузырю и выпрыгнуло обратно, промахнувшись и попав сначала в горло и вызывая очередной приступ  тошноты. Пьяно хихикая, плохая мысль о том, что это несколько ненормальная реакция на появление простодруга донесла себя до разума, но хорошие - что он просто пьян, вернули её обратно на место. В угол. В тот самый угол, в который Влада постоянно загонял Эйд своими вопросами о смысле жизни и его места в нём.  Но даже толпа самых лучших и послушных папе мыслей не смогли перекричать восхищение, с которым он уставился на ирландца, видя словно в первый раз. Влад никак не мог перестать считать Эйда красивым и периодически залипать на нём. Единственное что у него получалось - капать слюной не слишком очевидно.

-  Э-эйд, - выдохнул он, согласно кивая головой. Не слишком интенсивно, потому что от интенсивно очень штормило. Но, они же на острове, наверное, это нормально.

Счёт, чаевые, да без разницы, им как раз выдали зарплату на днях, и премию Белов за май обещанную дал, и командировочные вовремя перевели, а Айне прелесть - нужно отплатить за доброту и заботу.

-  Айне - прелесть, - сообщил он, поднимаясь с помощью Эйда. - Бляядь, - простонал,утыкаясь носом тому в шею и шумно дыша, надеясь, что хоть так будет поменьше тошнить и качаться. - Это… плеер, - потянулся он за всё ещё играющим плеером с лежащими на столе наушниками, из которых доносился голос Томми Каревика про “Революцию”. Да уж, вот её то как и не хватало для полного счастья.

Эйд убрал все его вещи в сумку, повесил себе на плечо и повел в сторону вожделенного туалета, подбадривая, как маленького. Владу казалось, что на них смотрят ВСЕ. Впрочем, оно не особо и казалось, зал был настолько крошечный, что не заметить их уход мог только слепой. Две дамы проводили их смешанными взглядами, то ли с сожалением, то ли с облегчением, что не им досталась красота такая, но Влад даже нашёл в себе силы им улыбнулся. И посильнее вцепился в пояс Эйда, когда начал делать первый шаг с лестницы.

-  Что ж она такая крутая то такая, - пробормотал он по-русски, преодолевая ступеньку за ступенькой. Нет, без Эйда у него бы не получилось ничего.

С другой стороны без Эйда он бы даже и не напился. 

А ещё от него приятно пахло. Влад глубоко вдохнул запах ирландца и передёрнулся, надеясь, надеясь что от того не пахло не тем мужиком, который…

-  Прошу, - Эйд распахнул перед ним дверь туалета, оборвав дурацкие мысли.
-  Господи, спасибо, что ты есть на свете.

Ринуться к кабинке не получилось, потому что изумрудный остров всё ещё катастрофически качало на волнах выпитого алкоголя, но Эйд оказался достаточно любезен, чтобы  доставить к туалету и даже подождать, пока он захлопнет за собой дверь. Это было охренеть как глупо, но снимать штаны Влад начал, только когда услышал, как он ушёл. Привалился к запертой двери, расстегнул ширинку и попытался стащить джинсы с задницы.

-  Что б я ещё надел, блядь!

Ладно, не обязательно ж снимать, можно же попробовать вытащить и так, только трусы как-то сдвинуть. Почему это хорошая идея не пришла в голову сразу? Потому что теперь же надевать обратно. С прицелом тоже всё не очень хорошо получалось, и вообще он внезапно разнервничался, что там где-то стоит Эйд и знает, что он пошёл в туалет, и это очень почему-то напрягало настолько, что он никак не мог расслабиться. Хотя мочевой пузырь готов был уже разорваться.

-  Ебучие ёжики! 

Слить весь ниагарский водопад, выйти, держась за стенку, вспомнить, что забыл надеть штаны - раз и смыть за собой - два. Вернуться, кое-как натянуть узкие джинсы - сели они, что ли? - помыть руки, умыться, попытаться промакнуть пятна воды с рубашки - бесполезно, только ещё хуже промок, и наконец явить себя под очи своего “прекрасного рыцаря с машиной”. Зато больше не тошнило. Мочевой пузырь наверное на мозжечок давил.

-  Можешь меня забирать, - повесился он обратно, игнорируя выстроившуюся у туалета очередь. Человеку плохо, не видно что ли? Съел что-то не то.
-  Рады будем видеть тебя снова, - тепло попрощалась Айне, помогая Эйду открыть тяжёлую входную дверь.
-  Ой нет, - простонал Влад. - У вас хорошо, но нет десертов.
-  Специально для тебя - сделаем, - рассмеялась официантка. - До встречи.

На свежем воздухе полегчало. Слегка. Совсем чуть-чуть. Поэтому от Эйда он отлепляться не собрирался, к тому же дороги не знал и как его машина выглядит тоже. А нет, знал, это Зары. Ну теперь и она будет знать, волшебно.

И даже не вздумай наблевать в машине, иначе Зара убьёт нас обоих, - подтвердил Эйд его догадку, максимально бережно засовывая в машину. Не ударяя и без того травмированной в детстве головой о крышу или что-то вроде.
Я буду кричать, когда соберусь наблевать, - очень серьёзно ответил Влад, сражаясь с ремнём безопасности. Сначала пытаясь его вытянуть, несколько раз дёргая, потому что он застревал, а потом никак не мог попасть в прорезь для замка. Пока Эйд не сжалился, не отобрал и застегнул сам. - Спасибо, - тихо поблагодарил он, внимательно рассматривая ирландца и пытаясь определить, злится тот или нет.

Сложно сказать, тот не кричал и не пытался его убить фиолетовой сковородой, только смотрел на дорогу и сосредоточенно вёл, так что Влад откинулся на подголовник и закрыл глаза. Вообще, если вот таки сидеть, то очень даже ничего. Периодически, правда, тошнота накатывала противными волнами, но не сильно. Кстати, это раздражало сильнее всего, избавься желудок от всей этой выпитой водки, стало бы легче. Он, похоже, задремал, потому что часть дороги просто выпала из жизни, и когда он открыл глаза, был уже дам Эйда.

-  Боженька, сделай так, чтобы миссис Хари… хаги… хиггинс, блин! Не пошла гулять. Стыдоба то какая.

Боженька сделал. Боженька сделал лифты, но не в этом доме.

-  Почему мы не поехали ко мне? - пропыхтел Влад где-то посередине пути. - У меня даже лестницы нет.

Он даже представить себе не мог, насколько это сложно, подниматься четыре этажа, когда заплетаются ноги и пытаются подставить друг другу подножку почти через каждую ступеньку. Подниматься по лестнице оказалось не намного легче, чем спускаться.

-  Я могу попробовать последний этаж тебя понести, - довольно ухмыляясь, предложил Эйд. - Или хотя бы последнюю лестницу.
-  Сам дойду! - гордо задрал нос потомок русского разведчика, и чуть не грохнулся, промахнувшись мимо ступеньки. Вот говорят же - надо ставить всю стопу. - Доползу, - добавил чуть менее гордо и отцепляться не стал. Так и добрёл, шатаясь и матюкаясь до верхнего этажа. - Слава тебе!

Влад привалился к стене, дожидаясь пока Эйд откроет дверь и чуть не уснул, пока тот возился с ключами. Желание сдохнуть и разлагаться становилось всё сильнее и сильнее, но на полпути к дивану произошла заминка. Он не смог совладать с нахлынувшим чувством вины, когда вернулся туда, откуда так стремительно убежал несколько часов назад, оставив за собой руины битой посуды и сковородку. Эта чёртова сковорода теперь ему в кошмарах сниться будет! Но вместе с виной вернусь и ещё кое-что.

Плохое.

-  Нет, - затормозил он, упираясь ногами в пол и не давая Эйду вести себя дальше. - Я не буду… не пойду на него. Не хочу на диван, - Влад честно пытался объяснить - почему именно “не хочу”, но забуксовал с формулировками. Потому что это было нехорошо. - Ты там… с ним, - беспомощно закончил он, уткнувшись взглядом в пол.

Ещё одна охренеть какая глупость после всех его сегодняшних глупостей, прямо-таки королева идиотии, но он не мог заставить себя даже подойти к этому грёбанному дивану, на котором Эйд трахал своего мужика.

+1

9

Пока Влад был увлечен осознанием, а Эйд пытался расплатиться по счету, он бегло оценивал взглядом масштаб попоища. Разномастные бокалы и рюмки из-под шотов наводили на определенные мысли. Например, он готов был поспорить, что будучи непьющий, Влад — очевидно — не умеет не только пить, но и вряд ли, в таком случае знает, как правильно смешивать или не смешивать то, что пьешь. По крайней мере, это многое бы объяснило. Сколько там прошло времени с их ссоры?

Ругать Троекурова все равно не было смысла, а злиться не хотелось, так что Эйд только вздохнул и принялся за перевозку без пяти минут мебели. О, былые времена с доставкой друзей до дома. Или следующего паба.

— Да, она определенно прелесть. Тем, кого она знает, она никогда не продает больше, чем считает нужным. Тебе прямо-таки повезло.

А Влад был, черт возьми, не пушинкой. Но был очень теплым, почти горячим, и Эйд, когда они прижимались друг к другу, чувствовал высокую скорость пульса, разогнанного спиртом. Частое горячее дыхание обожгло шею, после чего стало очевидно, что задачка будет не из легких...

Собравшись, они двинулись, привлекая внимание всех столиков. Нет, они не то чтобы были чем-то необычным или подозрительным, как раз в "Исповедальне" такое было явлением частым. Поэтому они скорее были чем-то вроде беслатного шоу к выпивке. Все замерли в ожидании того, что будет дальше. Потому что дальше могло случится все, что угодно, если сегодняшней партии квасящих везло. Кстати, лестница, которую Троекуров не мог сам преодолеть, была фавориткой по части шоу-программы: пьяные и часто объемные мужики застревали на ней враскоряку, пытались упасть и тоже предсказуемо застревали, потому что это была явно не та лестница, по которой можно скатиться. Иногда мужики перед ней просто стояли. И смотрели вниз. Как в бездну. И бездна опьянения смотрела на них. Вторыми по популярности были маленькие столики, которые попадались на пути пьяных мужиков, и получался коктейль. Ссоры, драки и странное поведение неадекватышей было редким и единичным, и для этого должно было вдвойне повезти.

Они сегодня в любом случае были разочарованием. Хотя телодвижения Влада даже тащившему почти что его Эйду казались забавными сейчас. Полная противоположность тому, как Троекуров обычно двигался, легкий и гибкий. Поэтому до туалета они добрели неинтересно и потеряли звездный статус. Эйд бы сам расстроился, да больше был занят тем, чтобы следить за Владом и его безопасностью. Да, он делал это не без сарказма, но кто бы не?

Проверив, что захлебываться в рвоте Влад не планирует, он спокойно вышел и привычно уже подпер собой стену в ожидании. Долгом ожидании, за которое он задолбался говорить людям, что нет, он не в очереди. Чертовы пивные.

— Стало лучше? — спросил он, наконец, когда тело изволило вернуться.

Вроде как да. Вот и славненько.

— Спасибо, Айне. Оставил счет на столике. Он безумно рад знакомству, а зеленый он просто в честь Ирландии, ему тут нравится, — он улыбнулся и подмигнул. — Удачного остатка вечера.

На улице, как обычно, похолодало к вечеру, и, пожалуй, выпираться в одной футболке было слегка опрометчиво, когда потеешь от переноски тяжестей. К счастью, он не болявый. Он почесал ребро под принтом Amorphis поверх черного, и наконец-то снял с себя Влада, запихивая в машину вместе со всеми длинными конечностями. Еще немного времени понадобилось, чтобы усесться, разобраться с ремнями безопасности... Наверное, Эйда это все должно было ужасно раздражать, но, как и со злостью — не получалось. Поэтому на тихое "спасибо" он не менее тихо вздохнул и кивнул.

В машине молчало все — и Эйд, и Влад, и магнитола. Они только пару раз встретились взглядами в начале пути, и Эйд невольно чуть улыбнулся от странного чувства на границе жалости и глубокой симпатии. Вряд ли, правда, Троекуров это заметил. Хотя это было и хорошо, небольшой синяк над локтем он тоже видеть не мог — потому что сидел с другой стороны и потому что провалился через пару минут в то странное состояние, которое... В общем, есть дрема — между сном и бодрствованием, а есть вот это состояние — между дремой и бодрствованием. Совсем ни рыба ни мясо.

— Миссис кто? — Эйд засмеялся.

Он догадался, конечно, что это кто-то из его соседей, но, честно сказать, Эйд не особо с кем-то пересекался и не особо кого-то знал по именам.Он творческий человек, он может себе это позволить и расслабиться хотя бы дома.

— Мы не поехали к тебе, потому что у себя дома я быстрее смогу найти, если что-то понадобится, и помочь, если что-то случиться. Давай, пойдем. Уже почти на месте.

Ступеньки они преодолели кое-как, даже снова не обошлось без шутеечек, потому что за ними было удобно прятать волнение и всю остальную смесь чувств, которую Эйд испытывал. За все время их общения, они, наверное, впервые действительно настолько близко и между ними настолько много прикосновений. Но сейчас это вызывало не возбуждение, а просто ощущение близости, сопричастности и доверия. Но лучше бы возбуждало. Это бы значило, что он не так сильно влип.

Наконец-то они в квартире, щелкнул замок. Осталось всего ничего — привести русскую дипломатию в более устойчивое и безопасное горизонтальное положение. Но даже с этим возникла заминка, потому что Влад встал, как вкопанный.

"Да боже ж мой!"

— Ой, да ладно, серьезно? — Эйд даже глаза закатил. — Ничего я там не с ним. И вообще ни с кем, ты же на нем спишь, когда меня нет. А вот от кресла лучше держись подальше, — он хмыкнул. — Сейчас, погоди, уберу.

Каким-то непостижимым образом на диване осталась валяться гитара, хотя он помнил, что вроде как спокойно поставил ее на место, а уже потом побежал смотреть смски, а не несся сломя голову... Кажется, это было только в его голове. Пока он поставил свою черную полуакустику к креслу — потом отнесет в комнату. Вот теперь он настойчиво сдвинул Влада с места, буквально заставляя хотя бы задницу усадить на несчастный, оклеветанный диван.

— Ложись давай, горе-выпивоха. Только не на спину. И, на живот, наверное, тоже лучше не надо, — добавил он уже после того, как придирчиво оглядел состояние Троекурова. — На бок давай. Мне нужно кое-что для тебя найти.

С опасениями, но он все-таки оставил Влада на диване и перебрался в кухонную часть комнаты, посматривая за ним. Из холодильника он достал лимон и разрезал его на стойке, естественно, стоя лицом в комнату. Заодно еще раз прикидывая, на этот раз, жаждет ли Влад все-таки поговорить с фаянсовым другом или все-таки сделал шаг назад от этого печального и неприятного этапа. Вроде бы да. Отлично.

— Так, где там была эта гадина... — он полазил по ящикам, пока не отрыл допотопную пластиковую соковыжималку, тут же нанизывая ее на стакан, а лимон на нее.

Лимон оказался каким-то вяленьким, но вроде столько сока должно хватить. Он плеснул поверх воды на глаз. Должно быть миллилитров двести-двести пятьдесят, но кто их считает? Но это было еще не все. Еще нужно было достать активированный уголь. Сразу. Он помнил набор пустых стаканов, который увидел на столике Троекурова, когда они уходили. Не удивительно, что тому так плохо — это как смешать все реагенты из кабинета химии.

Уголь он запихнул в карман джинсов, подхватил стакан воды и вернулся к своему умирающему телу, присаживаясь рядом на край дивана.

— На, выпей. Будет кисло, но тебе полегчает. Но не факт, что ты протрезвеешь. Скорее, нет. И совершенно точно это не сделает твое похмелье менее мучительным. Не за что, — он усмехнулся, но тут же сделался более серьезным. — Ну, вот зачем ты это сделал, Влад? — он подергал тело за штанину.

0

10

-  Вот именно, что я на нём сплю, - выдавил сквозь сжатые зубы Влад, пытаясь взглядом спалить нахрен диван.

Толпа мужиков разной степени мутности прошла перед глазами, трахаясь с Эйдом в настолько затейливых позах, что он даже засмотрелся. И пропустил тот момент, когда упал на это самое вместилище разврата. Удобное вместилище. И мягкое. И без Эйдовой поддержки с низкого сиденья, похоже, не подняться. Поэтому он остался сидеть, изучая пол, словно там была копия Джоконды. Впрочем её он не нашёл, зато обнаружил что-то более интересное и значимое.

-  Я тебе пол поцарапал, - виновато посмотрел на подошёдшего Эйда и забрал у него стакан с водой. - Прости. Я заплачу за ремонт. Спасибо, - поблагодарил он и сделал небольшой глоток. Холодно, кисло и свежо. После Боярского - просто нектар богов. Влад вздохнул, отпил несколько глотков  и снова уставился на ламинат. Большая вмятина с продавленным внутрь верхним слоем заканчивалась длинным росчерком глубокой царапины - похоже именно здесь окончила свой первый выход в воздушное пространство сковорода. - Я же не попал в тебя?

Интересно, а если бы он Эйда убил, его бы судили в Ирландии как вражеского агента уничтожившего восходящую звезду классической музыки, или выдали бы Родине, где его б чествовали как героя, уменьшившего количество лиц нетрадиционной ориентации на одного дирижёра? Дурацкие мысли для дурной головы.

-  Сделал - что? Кинул сковородку? Потому что разозлился.  Хотел что-то поменьше кинуть, но оно уже всё… разбилось, - безмятежно закончил он, разводя руками и чуть не пролив при этом воду. Выровнял чудом переживший катастрофу стакан и слизнул пролившиеся несколько капель с руки. - Чай хочу.  Скажи мне, что я не разбил паучий чайник, мне он так нравится.

Да, он уходил от ответа и переводил тему. Влад мастерски умел это делать разной степени прямоты, начиная от никому не заметного смещения акцентов заканчивая конкретным “ой смотри птичка полетела” в лоб. Разумеется Эйд спрашивал не про сковороду. И не про набор посуды, который стоял на столе. Это Влад понимал даже своими залитыми по самую макушку алкоголем мозгами. И эти самые проспиртованные мозги дёргали за язык и пытались заставить его честно сказать то, что он не мог вот уже два месяца. И двадцать шесть лет.

Поэтому он и не пил.

-  Я не очень хорошо помню, когда первый раз отец сказал это, - начал он  издалека. Примерно с сотворения мира. - Что я урод. Маленький пидор, который позорит его. Наверное я тогда учился в начальной школе. Я даже не знал, кто такие эти пидоры. Кроме того, что они плохие. А я - не такой. И папа ошибся.

Ошибся ли? Влад поставил пустой стакан на пол и закрыл ладонью глаза. В темноте было не так… мерзко. Словно если ничего не видишь, то этого самого ничего и нет. И никого нет. И вроде как никто и не услышит. И ты вроде как никому на самом деле и не говоришь. А если не говоришь - значит можно.

Он никогда и никому этого не рассказывал. Лен просто знал. Видел и слышал сам. А остальным… Это не то, что хотят услышать твои друзья на вопрос: “Привет, как дела?”. “О, отлично, папа сказал что я пидарас и избил за тройку по физике. Потому что настоящие мужики знают физику.” Нет. Друзья хотят услышать, что у тебя всё заебись и папка купил новую приставку-велосипед-машину.

-  Он ждал, что с возрастом это пройдёт. Ну… моё лицо. Что я стану как брат, похожим на мужика. Но с каждым годом становилось всё хуже и хуже, пока не стукнул гормональный криз, меня на несколько месяцев разнесло и покрыло прыщами ровным слоем. А потом это всё сошло и… - Влад горько усмехнулся. - Папа решил, что из меня вышел херовый мужик. Прямо таки никакой. И что бы я ни делал: учился как проклятый, закрывал год за годом на одни пятёрки, выигрывал конкурсы, занимался боксом, рукопашкой, ходил в походы на выживание, сплавлялся на рафтах - у меня есть даже удостоверение с присвоенным званием инструктора-проводника. Так что не срастётся с дипломатией, пойду людей катать на резиновых лодках.

Он говорил медленно, мучительно выстраивая иностранные фразы в грамматически правильном порядке, но иногда предложения выходили чисто русскими, только английскими словами. И запинался на сложных. Но всё равно говорил, потому что хотел объяснить, что произошло, почему это произошло и на самом деле он вовсе не считает, что Эйд неправильно живёт. Наоборот, если Влад кому и завидовал в образе жизни, так это ему.

А ещё он знал, что если не скажет сейчас, то не скажет уже никогда, поэтому, кажется, уже съехал немного с темы и вообще потерял её. Поэтому просто говорил. Всё, что толпилось в сознании и хотелось выговориться. Уже очень-очень давно, но раньше сидело на пожизненном без права апелляции и досрочного выхода. И этот срыв похоже слегка повредил прочные стены и сломал замки у нескольких камер. И теперь в крыле для смертничков начался бунт.   

-  Ему не нравилось ничего и бесило, что я выгляжу как шлюха, обслуживающая старых мужиков, - зло скопировал он интонации Троекурова-старшего в дословной цитате. - Как будто я мог что-то изменить. И сделать что-то с этими губами. Между прочим они очень нравились девчонкам. - “И старым мужикам” ехидно шепнули плохие мысли. Он резко заткнулся, ловя слова и не давая им вырваться. Этого говорить не хотелось. - Я тоже нравился девчонкам, их моя внешность не смущала. Но девчонки почему-то не нравились отцу. Он забраковал каждую. Почему так? Ему бы радоваться, что я как и все, с девушками, но нет. Может быть со мной и правда что-то не так? И отец всё-таки был прав? Я и правда урод, который подвёл его? Я так старался всё делать правильно, постригся, перекрасил обратно волосы, окончил МГИМО, подал документы на должность атташе, заключил контракт. Работаю дипломатом, как он всегда хотел.  Только у меня не получается. Ничего не получается. Не получается быть хорошим дипломатом. Хорошим мужиком. Хорошим другом. Я так хочу радоваться за тебя, что у тебя всё хорошо и ты счастлив, но не могу. Я… нормальный. Не такой. И так думать неправильно, это плохо. Но я не могу это контролировать, это что-то сильнее меня. Эти мысли, и чувства, что я испытываю, так быть не должно. Я должен радоваться, а не бояться того, что ты… перестанешь общаться со мной. Потому что зачем тебе я, если есть они?  Понимаешь? - Влад поднял голову и открыл глаза, опасаясь увидеть на лице Эйда то же самое выражение отвращение, что и у отца. Что тот тоже считает его уродом. - Я запутался. В том, что чувствую, что хочу, и почему не могу это прекратить. Я не хочу, чтобы ты… спал с ними. Потому что это делает мне очень больно. Вместо радости. Прости. Этого больше никогда не повторится, обещаю. Я… справлюсь с этим, потому что я не должен так думать. И не буду.

+1

11

— Он скорее всего таким уже был, не парься. Я не собираюсь делать ремонт из-за такой фигни. Мне лень — просто и незатейливо.

Кстати, он правда был не уверен, что сковорода была способна на такое, тем более современная и легкая. Так что, скорее всего, вмятина действительно появилась тут раньше — мало ли он вещей ронял за все то время, что здесь живет. В этой квартире они даже умудрились разбить одну гитару. Случайно. Кстати, тоже в пьяном виде. Такой себе был квартирник, но свою функцию выполнил — нажрались они тогда до беспамятства и счастливо отрубились бревнами после какой-то по счету песни уже без гитары. Одна отрада — пить с людьми, прошедшими хор.

На вопрос про попадание он решил все же, что лучше нагло соврать, потому что волновать Влада еще и этим не хотел:

— Не попал. Твоя меткость на редкость хреновая, когда ты взвинчен, солнышко, — он ухмыльнулся. — Нет, отстань ты уже от этой посуды. Зачем ты напился, если ты не пьешь?

Они еще ни о чем не разговаривали особо, а Влад уже начал юлить, будто заранее пытался избежать прыганья через кольцо, как какой-нибудь чертов дельфин. Эйд не стал лишать его иллюзии, что он не в бассейне и может не прыгать через кольца, если не хочет.

— Хорошо, чай просишь, значит уже не умираешь. Здесь хотя бы до туалета не надо по лестнице ползти. Сейчас сделаю, — он ободряюще похлопал Троекурова по плечу, заодно как бы направляя посыл "Держись!" поднялся и снова побрел в кухню, продолжая уже на ходу: — А с чайником все в порядке, он далеко стоит, он же декоративный.

Очередной странный подарок от оркестра — чайник, у которого как будто выросли паучьи лапки и он ими бежал куда-то — гордо стоял на одной из кухонных открытых полочек, пугая своим неожиданным появлением в поле зрения новых людей, и радуя Эйда своим наличием. Он не особо любил всякие декоративные пылесборники, но оригинальный и уникальный подарок ему понравился,да и вроде бы как тот был не совсем бесполезен, просто чай он в нем заваривать не решался. Жалко. Влад долго его рассматривал, когда впервые оказался у Эйда дома — он запомнил это. Да и вообще весь тот день.

Чайник вскипел быстро, но Эйд неторопливо наливал чай себе и Владу, давая тому собраться с мыслями. потому что молчание в квартире повисло тягостное. Таким он Троекурова еще не видел, но было без слов понятно, что тот пытается подобрать слова, чтобы что-то объяснить. Не что-то, а свое поведение. вероятно. Или что-нибудь, связанное с ним. Вариантов было не особо много. Что бы это ни было, Эйд хотел это услышать. Не потому что он затаил обиду за скандал, вовсе нет. И даже не потому, что у него на руке синяк, Влад подарил ему первый в жизни фингал, и из-за всей этой истории даже останки его личной жизни пошли по пизде, превратившей мозг в кашу. Он хотел это услышать, потому что надеялся, что он наконец-то узнает нечто важное, узнает то, что он пропускает, нащупает хоть какую-то связь в их запутанных отношениях, похожих на танец невротиков-паралитиков. Два шага вперед, два шага назад...

<Как же было в этой старой песне с дурацким клипом с мультяшным котом?
"Я делаю два шага вперед,
А я — два шага назад.
Это работает так,
Потому что противоположности притягиваются.
Ты знаешь это — это не выдумка,
Это естественный факт.
Это работает так,
Потому что противоположност притягиваются."
Черт, мы же ведь даже не противоположны. Две разные части, и я надеюсь, что они принадлежат к одной мелодии. Только, чтобы это узнать, мне нужно понять другую мелодию без части нот...>

Взяв обе чашки — пришлось достать из шкафа новые, Влад почил с миром его любимую — он вернулся к дивану и Троекурову, который так и не стал ложиться, так что Эйд плюхнулся прямо перед ним на пол, скрестив ноги и ставя между ними чай-подношение. Зато так он будет смотреть на Влада снизу вверх. Это безопасная позиция, совсем не угрожающая.

Он и без того был серьезен, но от первых же фраз по внутренностям прошелся холод. Это не то, что он ожидал услышать с самого начала. Совсем нет. Хотя, где-то в глубине души, по каким-то случайным словам, по взглядам, по реакциям Влада на какие-то движение он догадывался.

Влад не смотрел на него, он вообще не смотрел никуда, закрывая глаза. Но Эйд все равно внимательно смотрел на него снизу вверх, всматриваясь в лицо и пытаясь бороться с визуализацией в своей голове. Не получалось. Он не умел не представлять ассоциации. Он никогда не видел отца Влада, но собирательный образ прекрасно играл роль. Отвратительную, мерзкую роль абьюзивного родителя, не видящего за своими эгоистичными действиями того, как отдает приказ демонам посадить своего собственного ребенка в катафалк и отвезти прямиком в Ад, в самые зловонные его каверны.

Он никогда не сталкивался так близко с теми, у кого были настолько серьезные проблемы с родителями. Они были, конечно, но с Эйдом не так близко общались, чтобы это можно было прочувствовать так. Самый близкий вариант — мамашка Ника, которая поспособствовала тому, чтобы тот недалеко ходил от могилы. Она не была жестока, казалось бы. Не оскорбляла, не унижала прямо, не сажала под домашний арест. Да вот только ее отношение к Нику просто как к больному, нездоровому человеку, с которым нужно особое обращение, как с умственно отсталым или что-то вроде, просто уничтожало. Как будто он инвалид, неполноценное нечто, потребляющее ресурсы общества, вместо того, чтобы выполнять свой гражданский долг. Оказывается, с близкими ему людьми бывает и хуже.

— Твой отец — садист, который все для себя решил независимо от того, какой ты. Ты мог быть каким угодно, даже похожим на него. Ничего бы не изменилось, — внутри — как будто ледяная пустыня, и слова вышли такие же ледяные.

Это не уничтожающий холод — это ледяные щиты, которые ему хотелось возвести вокруг ВЛада, пока не получится крепость, и вся эта дичь не разобьется вдребезги о ее стены.

— С твоей внешностью все в порядке. Нет, с твоей внешностью все просто охуенно, и это никак не связано с твоей ориентацией, — спина застыла неестественно прямо, но он мог шевелить только ртом и головой.

Они встретились долгим взглядом, и только тогда он ощутил, как подлетела частота сердцебиения, колыхаясь в горле. Он не был уверен, это волнение, страх или паническая потерянность.

— Потому что есть большая разница между ними и тобой — "в них я не влюблен, как школьница", — ты мне невероятно важен. Ты задумывался, что это работает в обе стороны? И зачем тебе справляться с этим? Зачем пытаться жить, как тебе приказал человек, который ненавидел тебя и который умер?

Стоило ли быть более "политкорректным"? Стоило. Но, кажется, у Эйда только что появилось стойкое отвращение к дипломатической политкорректности. Он хотел сказать что-то другое. Что-то психологичное, что-то поддерживающее, что-то обтекаемое, что замнет эту проблему, а не выведет ее на другой уровень осознания. Но правда как будто колола кишки и грозилась пропороть их и выскочить, как Чужой, если он не выпустит ее добровольно.

— Влад, мы знакомы не так долго, но мы много общались. И я тоже не понимаю. Я правда не понимаю.

Можно ли сказать, что он тоже запутался?

0

12

-  Думал, что станет легче и я смогу отвлечься, - пожал плечами Влад. - Ну, с одной стороны я, конечно, отвлёкся. Но легче не стало, - тихо добавил.

Потому что как и любой непьющий человек он не знал, что у нормальных независимых людей алкоголь не меняет эмоции на противоположные, не превращает горе в радость, это присуще только алкоголикам, поэтому они и пьют, потому что не могут уже радоваться по другому. А у всех остальных алкоголь лишь усиливает то что есть сейчас. Радость превращает в неконтролируемое счастье, а горе - в смертельную тоску. И делает только хуже.

-  Нормальный он чайник! - выступил в защиту своего любимца Влад. В квартире у Эйда у него было несколько фаворитов, которых он стойко обожал: косуха, виолончель и чайник с паучьими лапами. Это кроме самого хозяина, но тот считался по другой статье. - У него даже ситечко есть для заваривания. А ты его не используешь по назначению. И он у тебя скучает. И страдает без дела. Спасибо, - забрал свой чай и с наслаждением вдохнул горячий горьковатый аромат.

Влад - чайный наркоман и коллекционер. На кухне у него целая шеренга жестяных красивых коробочек, аккуратно расставленные по сортам и типу чая. Ещё бы шоколадку и тогда точно можно не умирать.

-  Он не садист. У него была слишком тяжёлая жизнь и то, что происходило в России тогда его… подкосило. Он не хотел, чтобы у меня были из-за этого проблемы, ну… Из-за того, что кто-то может подумать, будто я гей. Мой дед сидел. По статье за гомосексуализм. И… он оттуда не вернулся. Поэтому папа очень боялся этих обвинений.

Да, Влад всё ещё пытался оправдать отца. Наверное любовь ребёнка к собственному родителю логике не поддавалась. Ему ещё не исполнилось и года когда жизнь в России резко поменяла курс и сменила власть на кардинально другую. Юрий Троекуров, тогда генерал КГБ, очень болезненно перенёс августовский путч и развал СССР. Хоть и знал о нём. И стоял со своими спецвойсками под Москвой, готовый прийти на помощь, он ждал лишь приказа. Которого не последовало. Да, у него хватило то ли духу, то ли двуличия, чтобы принять новое руководство и начать работать уже не на СССР, а Россию, но… это не могло не изменить его.

-  Если они не важны, то почему… - мгновенно закипел Влад, как чайник минутами ранее и сдулся… он уже итак всё сказал и даже больше. - Потому что он был прав! Это неправильно! Я будущий посол и даже дружба с тобой может кинуть тень на мою репутацию, я должен найти девушку и жениться, чтобы продолжать дальше карьеру. И уж точно не думать… о тебе, - очень тихо произнёс, почти выдохнул.

+1

13

— Алкоголь никогда не помогает, — Эйд вздохнул. — Уж поверь мне и моему богатому опыту. Даже не выиграет тебе немного времени без твоих проблем, у них целая флотилия лодок и кораблей.

За один период в своей жизни, когда он бухал как не в себя, у него образовалась внутри не то что флотилия, а полноценный военно-морской флот, который еще имел привычку, если не рассчитать дозировку, обстреливать его изнутри настоящими снарядами из проблемы.

— Конечно, нормальный, но лапки наливать мешают. Поэтому он играет более важную роль — он хранитель моей кухни. Как Человек-паук, ваш добрый сосед. Так что он не страдает, он гордый хранитель святого, то есть еды.

Этот небольшой диалог про чайник, который уже несколько лет стоит в кухне, был как будто передышкой перед бурей, пауза перед тем, как окунуться в шторм боли. К Владу даже на миг будто вернулись его беспечные эмоции и, наверняка, мысли про чай, у Влада было много мыслей про чай. Чай он очень любил, это Эйд тоже запомнил сразу. Даже за эти два месяца успел кое-что подкинуть Троекурову, конечно же, с местным колоритом. Например, бленд "мед и виски". Виски в нем, конечно, не было, но он был очень уютным и с шоколадными нотками. Шоколад Влад тоже любил...

На попытку оправдаться Эйд не выдержал — фыркнул:

— Это не оправдание. Когда ты беспокоишься за кого-то, ты защищаешь его и заботишься о том, чтобы он не попал в беду. А уничтожаешь потенциальную жертву сам, чтобы другие не смогли это сделать. Это не забота — это злость за то, что не все в мире идет по твоим правилам, и что люди — не марионетки, которые будут такими, как тебе нужно. Даже если это твои дети. Он не хотел, чтобы у тебя были проблемы от тех, кого он не может контролировать, и потому создавал их сам.

Он чувствовал, как где-то внутри закипает гнев. Да, он понимал, что и на Влада немного злится, что тот воспринимает всю эту дичь серьезно и пытается еще и по ней жить, но отлавливал это, понимая, что тот и так сделал непосильное, чтобы все это не зашло еще хуже. Смутные запомненные брошенные Владом фразы за эти два месяца добавили к психологическому насилию еще и побои. Замечательно...

— Моему отцу тоже далеко не нравилось, что я гей, знаешь ли. У нас было много конфликтов на этой почве. Но как бы он ни был не согласен — он никогда меня не унижал, тем более ребенком, который не понимает, что творится в голове у взрослого, который в разы сильнее его.

Это не хвастовство, просто его словам не хватало реальных примеров с реальными людьми.

Следующий вопрос Влад оборвал, но... Эйд понял, что сейчас он идет ва-банк, оттого было так страшно. оттого пульс частил, а сглатывать было тяжело. После этого разговора все либо продолжиться в каком-нибудь виде, либо он все испортит трусостью, экивоками и недосказанностями, и оно умрет. Совсем. Навсегда. Он должен был идти ва-банк!

— Потому что меня сводит с ума то, что ты не можешь сделать, но хочешь. И сводит с ума то, что ты не можешь это честно сказать. Даже если бы это было парадоксальное "будь со мной, но не будь", — Эйд не знал, как сказать это более понятно, поэтому пока пропустил разъяснения. Варианты в голове все же были лучше...

А дальше легонько вскипел уже сам.

— Да потому что — со мной или нет — ты даже не хочешь быть послом! Дипломатом тоже не хочешь. Я не могу говорить за девушек, но даже двух месяцев с тобой прообщаться не надо, чтобы понять, что тебе не нужна эта карьера. — Но закончил он уже тихо: — Но ты думаешь. Это существует.

Непонятно, для кого больше он это отмечает — для себя или для почти незаметно покачивающегося-плывущего Влада.

— И это нормально. Это случается и это не делает тебя неправильным. Кстати, даже если ты натурал...

0

14

-  Ничего не мешают, - возразил Влад с тем пьяным упрямством, которое так раздражает трезвых окружающих людей.

Которое иногда возникает ещё у маленьких детей, которым вот убейся, но нарисуй у мамы на спине лошадку. А Влад хотел чайник с лапками. Он в принципе давно ходил вокруг и облизывался, только вежливость не позволяла набраться наглости и попросить, но теперь, после того, как он чуть не убил хозяина чайника сковородой, чего уж стесняться. Так и записали бы на надгробии: “Он погиб из-за чайника”.

И потому что трахался со всеми без разбора!

Влад зло сжал горячую кружку и подул на чай, чтобы не обжечь язык. Его это пугало. Он никогда в жизни никого не ревновал настолько сильно, и да, это была настоящая, неприкрытая ревность, какими словами её не маскируй, но это действительно выедало изнутри, как писали во всех этих слюнявых женских романах. И вот теперь кажется он сам стал персонажем одного из них. Про одну истеричку, которая чуть не убила своего друга.

Эйд никогда не был ему другом. Следовало уже это признать.

-  Он не мог их уничтожить! Невозможно уничтожить весь государственный строй! Потому что когда ты не просто рядом, а буквально внутри, это строй уничтожает тебя! - Кажется, они ещё не обсуждали с Эйдом тему внутренней политики России. Наверное, для этого он был недостаточно пьян. - Отец служил в разведке, а ты не представляешь, что такое быть разведчиком, не рядовым, а генералом, когда рушится власть! Потому что первые, кто идут под нож - это разведка. А затем армия и полиция. Потому они - реальная вооружённая сила. Мне даже представить сложно, что именно должен был сделать отец, как зарекомендовать себя, чтобы остаться не просто рядом с новой властью ,но ещё и в той же должности. При таком же перевороте его отца сгноили в лагерях. Потому что это не слишком легко, прилепить статью политический изменник, зато гомосексуалист - очень. Нашей семье пришлось поменять фамилию, чтобы хоть как-то начать жить по-новой, без клейма предателя и любителя под хвост. И то, что отец даже со всем этим смог сделать карьеру военного - чудо. Он смог вернуть нам нашу фамилию, и настоящее имя своему отцу, полностью снять с него обвинения. Посмертно. И то тоже была новая власть. Ничего ты не знаешь об этой жизни!

Влад опять начинал заводиться, но только не яростно, как до этого, а горько-отчаянно. Ещё сильнее путаясь в словах и уже с трудом собирая их в хоть сколько-то понятные для ирландца конструкции. Он чудовищно некрасиво и кособоко звучал, иногда сам морщась от особо провальных предложений, но если сейчас вспомнить правила, то никогда не договорит. А ему хотелось. Потому что он так часто сталкивался с этим, когда за красивым благополучным фасадом жизни генеральского сыночка все отказывались видеть покорёженные и подуразрушенные интерьеры.

-  Не знаешь, каково это, жить в тотальной паранойе, контролировать каждое слово, которое можно сказать, а какое - нельзя. Когда все твои адреса, телефоны и данные засекречены настолько,что даже классная руководительница не знает, где ты живёшь, потому что - секрет! А в журнале поддельный адрес и нельзя пригласить ни одного одноклассника в гости. Когда все думают, что твой отец мелкий бизнесмен, и уезжает в командировки,а он в это время то ли в Чечне в горах с террористами, то ли в Абхазии, то ли вообще на Луне, ты просто сидишь и ждёшь, вернётся он живой или нет. А когда он возвращается, то привозит одинаковые сувениры из дьюти-фри аэропорта и ты даже не можешь догадаться, где он был. И всё, что он говорит: “Нормально”. И устало улыбается. А ты понимаешь, что нихера там было не нормально. И что он был в этом грёбанном Беслане, или  в Питере, или на Лубянке. Россия видела слишком много дерьма в девяностых, - тихо закончил Влад. - А отец не видел, он был в нём. Нельзя всю жизнь вытаскивать тела людей из-под завалов и не сойти с ума. Они все были такими. Его друзья. Я не знаю как это объяснить, но в их глазах застыла смерть. Когда они приходили и просто садились за стол, каждый из них в первую очередь продумывал пути отхода, схемы спасения женщин и детей, куда звонить в случае взрыва, и только потом они чокались, говорили первый тост, всегда один и тот же: “Ну, с миром”, и нажирались. В трупы. Отец мог спасти кого угодно, но только не свою семью. И моего брата. После смерти Лена его совсем снесло, он бросил попытки уговорить меня пойти в ФСБ, во внутреннюю разведку, и начал натаскивать на дипломатию. Таскал по всяким своим дипломатическим друзьям, приёмам… И…  - Влад вспомнил свою самую первую такую вечеринку и пьяного Валентина как-то там его по отчеству было, который, узнав о любви смущённо улыбающегося мальчика к иностранным языкам, повёл его показывать книги на испанском. Обещал одно из первых изданий “Дон Кихота”. Не показал. Он несколько истерично рассмеялся, крепко сжимая кружку с чаем, чтобы не расплескать. Отец был слишком хорошим разведчиком и не мог этого не знать. - Там были геи. Точно. В одном папа не врал - пидарасы подстерегали везде.

Иногда Влад чувствовал эту смертельную усталость, которая наваливалась могильной плитой и не давала даже дышать, не то что поднять голову и дать выбраться из могилы,в которую закопал его отец. Понимал и… ничего не мог сделать. Ни с собой, ни с желанием доказать отцу, что он чего-то достоин. Что он заслуживает любви. Как и Лен.

-  Папа не знал, как сделать это по-другому. Он был слишком военным. И прекрасно знал, что случается с такими как я в закрытых мужских компаниях. Знал как развлекаются сильные мира, и что позволяют себе. И с кем. Как будто он не ходил со своими мужиками в баню. И туда приглашались не только девочки. Он хотел меня от этого уберечь, но понимал, что дипломатом я провалюсь прямо в эту мерзость. Поэтому бить геев я научился наверное чуть раньше, чем говорить. Прости, - он неопределённо махнул рукой около своего глаза. - Это рефлекс. Но тебе повезло, что я не добил. Ты мне просто очень понравился, - широко улыбнулся, почти что своей нормальной улыбкой, одним глотком допил чай и отдал кружку Эйду. - И от того, что я это скажу ничего не изменится. Это не изменит того, что мне нельзя. Да мне даже разговаривать с тобой было нельзя, не то что переться на крышу! И принимать подарки… Я хочу доработать этот год и уехать в Россию. И забыть всё, что связано с тобой. Но не могу, - вздохнул он.

С чаем проще. В чай можно смотреть. Это Влад заметил ещё в кафе во вторую встречу, когда они мирились. Точнее принимали извинения друг от друга. Потому что когда смотришь на Эйда, дурное сердце предательски трепыхается, пытаясь проломить рёбра и выбраться наружу. А кончики пальцев физически зудят от желания прикоснуться. Не так как они обычно касались друг друга во время рукопожатия, или случайных сталкиваний, когда слишком близко шли, или похлопываний по плечу. Нет. Хотелось по-другому. Так, как было нельзя.

-  Мы не всегда можем делать то, что хотим. Я должен. Я поклялся, что буду послом. И хорошим послом, чтобы ни случилось, как бы Россия не показывала себя в мировом сообществе, кто-то должен представлять её. Достойный. - Он так часто повторял эту фразу, что смог даже пьяным произнести без единой запинки и ошибки. - А для этого мне нужно засунуть свои желания очень глубоко. Там где темно и нечем дышать, - так себе пошутил он. - Но ты вытаскиваешь их откуда угодно. Прицепился как клещ к собаке, и не даёшь ни жить ни работать. Я просто болен, - Влад снова уткнулся лбом в ладони, закрывая. - Тобой.

+1

15

— Да, поэтому он чуть не уничтожил тебя! И да, я ничего не знаю, может быть, об этой жизни, но я точно знаю, что издевательство над близкими не оправдывает ничего. Дерьмо, которое с нами случается, должно делать нас лучше. И уж точно предостерегать нас, как родителей, от вымещения своих неудач и жизненных невзгод на собственных детях. Ты говоришь о его достижениях так, как будто тебе нужно сделать то же самое. Но знаешь что? Он уже вернул фамилию, снял клеймо и все такое прочее. Тебе придется самому найти, чем заняться теперь вместо этого.

Эйд надеялся, что правильно понимал то, что Влад говорит. Говорил он много и с трудом — не только из-за чуть заплетающегося языка — и Эйду казалось, будто они местами поменялись, и теперь ему впору было переспрашивать постоянно, что тот сказал. К чаю, закономерно, Эйд даже еще не притронулся, и тот стоял и стыл у ног. Не забыть бы и не опрокинуть...

— Все, что ты говоришь — да, я этого действительно не знаю, не знаю, какого это. И это ужасно, это ужасная жизнь. Но, черт возьми, он ее сам выбрал. Это первое. А второе — я слышу только "он, он, он". Ты сам не замечаешь, что в этом всем нет "вас" и того, что хорошо для вас? Отец должен исполнять свой долг. Но в этот самый долг входит и долг перед семьей тоже. И он состоит в том, чтобы защищать своих близких. В том числе от себя и от своей работы.

Да, Эйд тоже умеет быть упрямым.

— А значит он ничерта не выполнял свой долг, если заставил тебя поверить "ради твоей безопасности", — он выразительно показал воздушные кавычки, — в то, что ты урод, что ты неправильный, что ты пидор и что ты ужасный. И даже звучит нелепо. Ты хренова звезда, и это видели сотни людей, сотни учеников, с которыми ты учился в школе и универе. Они что, тоже все пидор-агенты, по-твоему? Многовато их тогда в России, не находишь? И, да господи, никого пидорасы не подстерегают! Хотя нет, пидорасы то сейчас на каждом шагу, да не все они геи, знаешь, ли. А мы никого не подстерегаем, мы просто живем своей жизнью, как и все люди.

До чего он докатился? Спорил с пьяным, да еще и с пьяным Владом, пытаясь что-то серьезное выяснить... Низко, очень низко. А самое грустное — за два месяца это единственное, что сработало. По крайней мере, никогда еще он не видел Троекурова таким усталым, открытым и уязвимым. Он предпочел бы увидеть его таким по более мирному поводу, и чтобы в процессе можно было бы просто обниматься и обсуждать приятные ниочемные вещи.

— Тогда зачем было направлять тебя в эту мерзость, а не уберечь от нее? Если уж он так волновался за тебя? Есть дохрена уважаемых профессий. И ну спасибо, что не добил. Лучше бы да, может, так было бы проще, — он горько усмехнулся. Это даже не попытка шутки.

От слов про уехать лед внутри превратился в арктическую пустыню на планете, где температура ниже абсолютного минимума.

— Ну что, что тебя нельзя? Я даже еще ничего не просил!

Получилось как-то даже слишком эмоционально.

— Но мы должны жить так, чтобы наши желания не сильно расходились с реальностью, иначе зачем это все? Зачем? — он развел руками, показывая мир. — Я не болезнь, солнышко. Я тот, кому не все равно, и кому не нравится видеть, как ты несчастен. Я мог бы сделать тебя счастливым и я хочу это сделать. Но ты как будто боишься этого. Не меня, а что вдруг станешь счастливым.

0

16

-  Но ведь не уничтожил!

Так себе оправдание, жалкое. И Влад это понимал. Как и понимал то, что ему просто очень больно признаться другому человеку, насколько он ненавидел свою жизнь в семье. Ненавидел отца за всё, что тот делал с ним, с мамой. И ненавидел себя за то, что не мог перестать его любить. Странной, иррациональной и жалкой любовью сына к папе.

Пока был жив Лен, он ещё держался. За их отношения, о которых он старался не думать, не анализировать и оценивать. Он просто обожал брата. И точка. И это нормально. Нормально любить своих братьев. К тому же без него он бы точно сдох, если бы не знал, не был на 110% уверен, что Стален нуждается в нём, дорожит им. И ценит. Вот таким, какой он есть. Даже сейчас. Когда Лена уже не существовало.

-  Он пытался. Дал нам всем образование, хорошее, обеспечил жильём, деньгами, это очень много в России. Но не мог совладать со своим характером. А к концу мне кажется он совсем тронулся.

Ещё и поэтому Влад никогда не говорил этого вслух. Потому что пока не осмысливаешь, вроде и не так ужасно. А если произнести, то оно словно оживает. Становится настоящим.

-  Я возьму? - он поднял с пола чай, к которому Эйд не притронулся и тот остывал в новой кружке.

Забавно, только сейчас Влад задумался, что мог бы даже и не спрашивать - Эйд всегда разрешал. Пить из своей кружки, таскать кусочки еды с тарелки, брать свои инструменты, идти туда, куда Влад хотел. Он практически никогда не говорил “нет”. И это тоже подкупало. Затягивало в сети заботы и вседозволенности.

-  Да, я действительно хреновая звезда, - хмыкнул Влад. - Ни фанатов, ни привилегий, ни секса до упаду. У меня даже машины нет, которую я бы мог по пьяни разбить. Я не задирал мажоров в ночных клубах, не пробовал наркотики, не развлекался днями и ночами напролёт. Зато я до четвёртого курса отпрашивался у отца, когда мне надо было задержаться после занятий и посидеть в библиотеке. Он читал мою переписку на сотовом - просто брал у своих распечатки и даже не скрывал, что следит за тем, кому и сколько раз я звоню. Он проверял мой комп, историю загрузок, сайты, на которых я сидел. Только учёба и самообразование. Я до самой его смерти порнушку у друга брал на диске и прятал её в тайнике в шкафу. Брат делал, поэтому отец так и не нашёл. Я не знаю, почему он мне настолько не доверял. Иногда мне казалось, что если бы он мог меня посадить в неприступную башню под замок и ключ потерять - он бы это сделал. Не разрешил жить в общежитии, потому что там одни пидарасы, разврат и вечеринки. Запрещал ходить в ночные клубы, да он в принципе не особо куда разрешал ходить. Ну если это не было театром или выставкой. Словно боялся, что сделай я шаг в сторону, как меня похитят терорристы и продадут в гарем. И я его опозорю.

Его подташнивало. То ли от темы, то ли алкоголя, то ли и от того и другого. Влад пил мелкими глотками еле тёплый чай, пытаясь справиться с дурнотой, которая подкатывала к горлу. Он не был уверен, что Эйд вообще захочет его видеть после этого всего, что вывалилось из успешного и красивого дипломата, которым тот привык его видеть. Которого он всем показывал, запрещая себе даже думать обо всём. Но прошлое настигало, от него не избавиться, потому что оно часть тебя. И всё время хотело вылезти.

-  Я пытался, - прошептал Влад настолько тихо, что даже сложно было понять, Эйду это было или самому себе. - Добить себя. Но не смог. Сначала испугался, не хватило духу, а потом подумал, что нельзя маму оставлять одну. С ним.

+1

17

— И это не его заслуга! Просто ты оказался чертовски сильным и выносливым человеком.

И все мы — до последнего дети рядом со своими родителями. Даже если тебе под сорок, мама остается мамой, а папа — папой. Дети питают особые чувства к родителям, это заложено где-то глубоко внутри мозга и не выгоняется даже лютой, ничем неприкрытой ненавистью. Связь, которой нет аналогов, и которую нельзя контролировать — только она может контролировать тебя. Иногда даже через поколения.

— Сильным и способным остаться нормальным и функционирующим после такого... Что ты имеешь ввиду под "тронулся"? — если уж они говорят, наверное, он имел право расспрашивать.

Арктический ветер прошелся по желудку, выморозил печень и намекнул, что ему бы тоже, наверное, было бы лучше быть нетрезвым. Но он проигнорил эту мысль. Он хотел быть трезв, словно кристальная слеза младенца, когда он делает то, что делает.

Эйд даже не сразу понял, что Влад спрашивает его про чай но спохватился и кивнул, даже достал уголь из штанов, предлагая выпить заранее несколько таблеточек. Казалось, будто Троекуров протрезвел и стал нормальным, но это было обманчиво: он все еще видел эти почти незаметные даже не покачивания, а как будто Влад двигался куда-то в бок, раскачиваясь на волне, и возвращался в то же самое положение. Наверняка, сам он воспринимал это так, будто просто сидит прямо. Он все еще был пьян, но был пьян не весело, а тягостно, с неподъемными мыслями, поэтому на подвиги его не тянуло. До слез он, к счастью, тоже не дошел, не настолько много выпил. Эйд поблагодарил мысленно Айне, скорее всего, та не дала докончить. Слезы — это сегодня выше его сил.

— Нормальная звезда. Просто другая. Позор, позор, позор... Настоящий позор — пройти такие вещи и не справляться с бытием если не хорошим, то хотя бы нормальным родителем. Тебе уж точно нечего стыдится и бояться, что ты можешь кого-то опозорить.

Но, кажется, это приободрение не работало. Эйд еле расслышал. что сказал Влад, а когда расслышал, забыл обо всех своих предыдущих вопросах. Перед глазами пронеслись множественные вариации одного и того же лица, и старый страх снова распахнул черные, как смоль, крылья. Смерть происходит, но страшнее смерти только то, что тебя не было рядом. Что эта смерть и на твоей совести тоже, а ты не думал даже. Шел по жизни беспечно и смело, оставив неудачу позади. А для кого-то она стала каждодневный кошмаром, с которым невыносимо было жить.

— Боже, почему? — он не выдержал, дотронувшись до икры неподвижного Троекурова пальцами. — Тебе оказали помощь? — он поймал глазами взгляд Влада, настойчиво вынуждая посмотреть на себя и не отпуская штанину.

0

18

-  Я имею в виду, что он спятил, - прямо ответил Влад, кажется, переставая вообще контролировать то, что говорил. Забрал пачку с абсорбентом и по одной закинул в рот несколько таблеток, запивая их чаем. - Ему враги чудились даже под собственной кроватью. А паранойя достигла размеров вселенной после большого взрыва. Ты знаешь, как мы приезжали на такси? Он останавливал машину за пару улиц до нашего дома, а потом шёл пешком, всегда разными маршрутами. Потому что боялся, что его выследят. Последние несколько лет у нас даже телефон не работал, его вызывали по спутниковому, засекреченному, а домашний он отрезал. В прямом смысле отрезал, когда приехал из очередной своей поездки. Армейским ножом. А наши с мамой компы шифровал какой-то чувак из шифровального отдела разведки, чтобы никто не мог стырить мои рефераты. Бля. У нас в квартире стояло четыре ёбанных сигнализации. И я правда каждый день удивлялся, как он отпускал меня из дома. И да, я должен был отчитываться ему при каждой смене маршрута. Ну, если вдруг решил после универа зайти в какое-нибудь кафе поесть. И задержаться на полчаса. Поэтому да, он тронулся. Как грёбанный айсберг в сторону Титаника.

И это ещё Влад умолчал о регулярных обысках своей комнаты, досье на каждого, с кем он общался - видел своими глазами тонкие папочки со всеми данными на одногруппников и друзей. Внезапные запреты на выход из дома, не часто, но случалось и такое, когда отец звонил с работы и приказывал сидеть дома и ни в коем случае не выходить. Ладно, что-то из этого было реально оправдано, как-то в марте отец пропал на работе дней на десять, и они всё это время просидели с мамой дома, не выходя никуда, им даже продукты приносили угрожающего вида мужчины в штатском, в которых мгновенно угадывались какие-то спецслужбы. Скорее всего “Альфа”. И в один из предпоследних дней в метро прогремел взрыв. На Лубянке. А затем на Парке культуры. На той самой ветке, по которой Влад ездил в университет. И примерно в то же самое время. Они с почти что упавшей в обморок мамой сразу поняли, чем занимался всё это время Троекуров-старший.

Иногда Владу казалось, что он живёт в каком то очень паршивом фильме ужасов очень бездарного сценариста.   

-  О да-а, - протянул он. - Мне оказали помощь. Обпомогались все, - выдал он изуродованное слово, неосознанно потянувшись рукой к плечу. Кажется, это был Аркадий Павлович тогда. Военный врач и друг отца. Его срочно сдёрнули с дежурства в госпитале, чтобы оказать “гадёнышу” помощь. - Это было шестнадцатого ноября две тысячи восьмого. Видишь, как я точно запомнил эту дату. А знаешь - почему? Мне тогда исполнилось восемнадцать. Я стал совершеннолетним, получил паспорт, все права и прочая эта поебень, которая совершенно не важна, когда у тебя отец как мой. Утром у меня была тренировка, потом я встретился ненадолго с друзьями - буквально на пару часов в кафешке, чтобы забрать подарки, потому что отец устраивал типа приём для того, чтобы отметить то, что я стал взрослым. И парни уговорили меня постричься. У одного из них сестра только окончила курсы парикмахерские... и в общем уговорили. Сделать меня клёвым и современным, как она сказала. Ну ты помнишь что она сделала, я тебе показывал. Торчащие во все стороны светлые волосы.

Новый образ Влада взорвал даже старшие курсы, преимущественно девчонок. Его пригласили на свидание в первый же день, когда он пришёл после того, как отлежался дома. И он не стал отказываться. Они повстречались пару месяцев и потом взаимно охладели друг к другу. Или просто девочка не стала показывать своё сожаление от того, что охладел он. Папу он тоже взорвал.

-  Он меня не убил только потому что дома были гости. Побоялся, наверное. Хотя я уже по его лицу понял, что мне пиздец, когда они уйдут. А всем понравилось, особенно маме, - он нервно провёл пальцами по волосам, вспоминая тот вечер. - Отец даже не слишком много пил, только натянуто улыбался и почти весь праздник молчал. Я знал, что ему не понравится. Я просто не думал, что настолько.

Влад помедлил, сжимая пустую кружку в руках, которые кажется начали подрагивать. Он не любил вспоминать тот вечер. Хотя, что он вообще любил вспоминать? Слишком сильная была разница между той безмятежной детской радостью, с которой он встречался с друзьями и предвкушал, как удивит переменой своей внешности всех, особенно маму. Отца в расчёт он тогда не взял. И его реакция напугала. Разом обрушила всё счастье и наполнила душу гнетущей тревогой. Он не просто был наказан, он ждал несколько наполненных неврозностью и страхом часов, делая вид перед гостями что всё отлично и хорошо.

-  Я знал, что он что-то сделает, но всё равно не смог заметить первого удара. Да я никогда не замечал, а даже если замечал, всё равно не успевал отразить. Он всегда был сильнее и быстрее. В нём было два метра тренированных мышц, это не наши генералы-пузанчики, которые шнурки завязать не могли. Отец до самой смерти жал штангу и занимался боксом. А я что? Я к тому возрасту еле дополз до ста восьмидесяти сантиметром и килограм шестьдесят пять весил. Он дотащил меня до ванны и минут сорок пытался отмыть. Или утопить, я не очень понял, на самом деле. Только… это же была стойкая краска, она просто не отмывалась. А затем он схватил свою опасную бритву и попытался меня побрить, - Влад погладил едва заметный тонкий шрам на лбу. - Но мама всё-таки убедила, что так он меня точно убьёт, и лысым я привлеку больше внимания, чем… вот таким.

Так странно, что рассказывая об этом сейчас Влад не чувствовал ничего. Только тотальную, глухую тоску и какой-то провал. Наверное он тогда всё выдрал из себя.

-  Я был почти весь мокрый, без рубашки, замёрзший и напуганный, и он бил меня своим ремнём с огромной пряжкой, повторяя,что нормальные мужики не пользуются всякой пидорской краской, и что я теперь выгляжу как малолетняя шлюха и свою жизнь закончу, отсасывая грязные члены в подворотне за деньги. Ну он много ещё что говорил, я просто это запомнил. Там что-то про блядские губы, блядское поведение, блядское лицо. Очень много было слов шлюха и блядь.

А нет - не всё. Просто замуровал, чтобы не было настолько больно. И оно снова начало ворочаться там внутри, возвращая память в ту ночь, половину из которой он провёл в боли, пока не приехал врач и не накачал по уши обезболивающим.

-  Он был разведчиком, умел бить так, чтобы это унижало и пугало, поэтому он вымочил меня, слегка притопил и воспользовался ремнём. Как маленького ребёнка. Он только скидывал меня обратно на пол, когда я пытался поднялся. Ты спрашивал, откуда у меня шрам на спине, там, возле лопатки… Это от пряжки. Я думал, что он сломал мне позвоночник, настолько было больно. И отключился, а у мамы случилась истерика, поэтому отец сначала переключился на неё, ну, потому что она родила и воспитала пидора, который его опозорил, а потом всё-таки вызвал мне врача. Естественно, своего. Потому что иначе возникли бы вопросы. Он зашил мне рану, дал обезоливающее, и сказал, что жить буду. Я проснулся под утро, дотащился до ванной и… вытащил, наверное, половину волос из головы. Отец их просто выдрал. Я был в ужасе и боялся, что там вообще все, и что всё-таки стану лысым,  вытаскивал и вытаскивал их. И голова болела наверное вся вообще, как будто он мне скальп от черепа отодрал. Я смотрел на себя в зеркало и ненавидел своё лицо, что вообще родился на свет, что из-за меня Лену пришлось уехать. И кинул стакан для воды в полку и оно всё разбилось. Тогда я взял один из осколков, даже не знаю что чувствовал тогда, голова гудела, шатало от обезбола, и попробовал перерезать себе вены.

На запястье тоже был шрам. У него вообще почти все шрамы остались в память о том дне. До этого и после отец предпочитал бить не оставляя следов. Хотя несколько он нанёс себе сам. Влад коротко посмотрел на Эйда, пытаясь понять, что тот вообще чувствует и как реагирует, и снова уткнулся в пол. Эта вмятина стала уже как родная. Он расстегнул браслет часов и показал тонкие белые штрихи россыпью перечёркивающие запястье. У него из-за них даже были неприятности при прохождении медкомисси для работы в МИД. Пришлось сочинять, что упал с велосипеда и пропорол руку. Поверили. Всё остальное досье у него было безупречным.

-  Это очень больно, пилить себя куском стекла. Боль остановила и я подумал о маме. И о Сталене, который бы вряд ли смог перенести такое. И тогда я решил изуродовать себя, ну знаешь, шрамы украшают мужчину и всё такое. Может в этом случае отцу бы понравилась моё лицо. Но не смог, только подбородок слегка покоцал, вот тут, - постучал он по челюсти с правой стороны. - Это охуеть как больно. Я просто не смог. Не решился. И я не хотел быть уродом! Смыл кровь и залепил всё пластырем. Само прошло.

Догадался ли отец что случилось или нет, Влад не знал. Утром сказал, что стало плохо и он схватился за полочку, обвалив зеркало и стакан. Мама то точно поняла, потому что несколько дней после не отходила почти ни на шаг. Плакала и просила прощения, что не остановила отца. Как будто она могла. Синяк у неё на скуле растёкся ещё сильнее, чем у него на следующий день. Они оба боялись и зависели от Юрия Троекурова.

Но отец перестал требовать от него перекраситься. Смирился. Хотя не упускал ни случая, чтобы не пройтись по пидорской причёске Влада. Всё, что Влад делал, любил и носил - было пидорским. Даже кожаная куртка Сталена которую тот оставил младшему, зная как он её любил, на Владе автоматически превращалось в гейскую мерзость.

-  Вот такая вот история, - ядовито усмехнулся он и всё-таки посмотрел на Эйда. Злая и болезненная усмешка кривила губы, которая никак не хотела убираться. - Ты же хотел узнать о моих охуенных студенческих годах. Вот теперь узнал. Почему я не хочу о них говорить.

+1

19

Эйд молчал и слушал, практически не моргая и сидя неподвижно, но внутри... Внутри эмоции и чувства метались пытаясь понять, что им делать. Злость смешивалась с грустью, жалость — с непониманием, желание защитить с отчаяньем от того, что больше не от чего. От кого ему теперь защищать Влада? Разве что только попробовать его от самого же себя защитить. Но что он может? Ах да, он может удалиться. Мог удалиться до этого, а теперь не может совсем. Теперь он просто не может себе позволить оставить это так. Воистину, некоторые вещи, наверное, лучше не знать о людях. Горе тому, кто настолько к кому-то прикипел, что все равно хочет знать все.

Знать все о том, как можно жить в тюрьме вместо семьи, как можно не иметь жизни, но продолжать жить вопреки всему. Влад еще не закончил, но это уже было похоже на преамбулу детективов про маньяков, которые Эйд так любил. Там тоже обычно один человек превращал жизнь семьи будущего Чикатило в ад на земле, как будто лично Сатана открыл филиал и решил показать смертным все слабости их разума и плоти. Только перед Эйдом сидел не новый Чикатило, а абсолютно адекватный — минус опьянение — Влад, обнажающий свои изломы, которые Эйд видел только как странные изгибы под тканью, не до конца понимая, откуда они и почему они там, зачем они нужны такому талантливому и жизнерадостному человеку, как Троекуров.

Его голос приобрел тот особый злой тон, который появляется у пьяных, обличающих несправедливость жизни или отвратную правду. А Эйд все еще молча слушал, забыл про вопросы, а если бы даже вспомнил, он не был уверен, что смог бы что-то сказать. Потому что он даже открыл пару раз рот, пытаясь сделать так, чтобы из него выпали слова, но связки не слушались и не колыхались. Только проследил глазами за жестом Влада, потянувшегося к плечу — так делают люди, получившие сильную травму, еще много лет после при воспоминании да и иногда просто невольно тянутся к пострадавшему месту или конечности. Больше психологический жест — чаще всего эти травмы были связаны еще и с моральными страданиями и болью. У Влада было несколько таких.

Он действительно видел это фото с покрашенным — примерно как он сам сейчас — Владом. Улыбающийся, в обнимку с друзьями, счастливый, потому что может приятнее, чем праздновать свои восемнадцать в компании друзей? Так начинается половина фильмов ужасов. Еще ничего не было сказано, но Эйд уже понимал, что услышит сейчас один такой ужастик. И он закономерно последовал, а мог бы хоть раз не оправдать ожиданий...

Ему очень хотелось что-нибудь сломать. Влад, правда, уже почти всю посуду разбил, но пустая чашка так заманчиво стояла у ног. Но вместо этого он просто сжимал и разжимал кулаки, впиваясь ногтями в кожу и ощущая, как, кажется, начали ползать на шее желваки. Молча слушал, как через сложный клубок ниток их отношений протягивается очень простая, одномерная, но оттого нереально эффективная связь. Запрет. Стопор. Рефлекс забитой до полусмерти собаки Павлова. Странно, что он не пустил слезу, потому что глаза жгло неимоверно. Хотя, может быть, это от злости на то, какое же это все больное. На то, что Влад так спокойно продолжает нести это и считать нормальным.

Дышать глубоко не получалось, и он смотрел и смотрел, пока Влад говорил. Пока не дошел до того, с чего все началось. Невозможно было не представлять то, что тот рассказывал, не представлять этот несчастный осколок человека, в который его попытались насильно превратить. Невозможно было считать трусостью то, что он решил остаться, когда почти любой бы ушел.

Он бережно обнял запястье Влада ладонью, проводя большим пальцем по тонким шрамам. Так он и просидел до самого конца рассказа, пока не булькнула концовка. А он все еще был к ней не готов. Он не знал попросту, что говорить в таких ситуациях, благо тело знало, что делать. Он неуклюже, но быстро поднялся с пола, садясь рядом с Владом и просто обнимая, прижав к себе. Это не романтические и не интимные объятья — просто способ показать, что даже этот рассказ закончился

Они просидели так сколько-то, пока он не нарушил молчание сам:

— Я сделаю тебе еще чая. Я... Сейчас.

Чайник еще был достаточно горячим, чтобы холодная заварка не сделала воду еле теплой. Он быстро вернулся с полной кружкой, но голова... Голова все еще была почти пустой.

— Держи. Этот остыл уже.

Снова дурацкая пауза! Ну давай, соберись!

— То, что случилось — ужасно. Такого не должно происходить ни с кем, — он снова сел перед Троекуровым на пол, внимательно глядя в глаза. — Влад, зачем ты продолжаешь держать себя в этом аду? Его больше нет. Вот это по-настоящему неправильно.

Вместе со словами вернулась мыслительная деятельность, хаотичная, истеричная. Поток мыслей нахлынул, как сель с гор. Неприятных мыслей, по большей части. Потому что даже мысли о спасении вели к чему-то неприятному. Ему придется сделать что-то неприятное. Но он не психолог, он даже не представляет, как. Все что он знает — он не сможет оставить Влада вот так.

0

20

-  На животе у меня шрам от того, что я в походе на камень упал, ты не думай! 

Кровищи было, а ещё Влад театрально стонал и умирал, выделываясь перед молоденьким вожатым-проводником, пока не пришёл старший и не влепил затрещину, чтоб не пугал никого. Всё-таки, что бы он ни плёл о том, как невыносимо страдал в летних ведомственных лагерях, но там Влад чувствовал себя по-настоящему счастливым. Без надзора отца, без его оскорблений, побоев, окружённый людьми, которым он нравился, а некоторые так и открыто восхищались его способностью увлечь кого угодно куда угодно. Там он познакомился с Игорем. Игорем, который не отлипал от него все смены, смотрел в рот и даже пошёл из-за него в МГИМО. В ту же группу. Чтобы быть рядом. Наверное Игорь мог бы сделать его счастливым, если бы он осмелился увидеть чуть больше, чем просто лучшего друга. А теперь точно не сможет. Потому что у него теперь есть типадруг.

Пальцы у Эйда прохладные, сухие и с царапающими мозолями на кончиках, как у всех гитаристов, и ранкой на суставе. Уже успел где-то покалечиться! Влад не удержался и положил свою ладонь сверху, осторожно обведя ссадину. Можно ещё поцеловать и подуть, чтобы не болело, но что-то подсказывало - не тот момент.

Где бы ещё у него поцеловать и подуть, чтобы перестало болеть?

Эйд ушёл, а вместе с ним поддержка и тепло. Концовку своей речи Влад уже рассказывал крепкому ирландскому плечу, привалившись к боку и почти размазавшись по нему. Даже не столько из-за того, что хотелось лишний раз прикоснуться, а больше из-за того, что сил держаться больше не осталось. В прямом смысле, как только любая часть его тела лишалась поддержки - она падала.

И жутко хотелось спать.

Надо было заканчивать на сегодня с охуительными историями,пока он не вывалил на несчастное коренное население ещё пару-тройку тонн своего российского дерьма. Эйду итак не слишком хорошо, судя по дёрганным движениями и ещё одной кружке чая. Похоже не только Влад понял, что чай - отличный помощник при сложных разговорах.

-  Спасибо.

Чай это всегда хорошо. Особенно когда хреново. Он иногда задавал себе вопрос - почему настолько не любит кофе? Ни в каком виде: ни со сливками, ни с сахаром, ни с мороженым, ни в мороженом, ни в шоколаде - нигде. Быть может потому что его обожал Троекуров-старший, и каждое утро, когда отец был дома, начинался с запаха крепкого кофе, который разносился по всей квартире?

Хорошо, что Эйд любит чай. Ещё один плюсик в и без того до отказа заполненную копилку его достоинств. Ну, кроме любви трахаться со всякими…

-  Да, блядь! - не выдержал Влад и вслух рявкнул на злоебучие мысли, которые его за сегодня задолбали уже в край.

Мочевой пузырь печально сообщил, что третья кружка чая - это не лучшая идея после всего того, что ему пришлось сегодня вынести.

-  Мне надо в туалет! 

Вот так. Без прикрытий, чётко и конкретно Влад перевёл тему и выгадал себе время, чтобы подумать. Того, пока он сидел, уткнувшись лбом в колени, когда Эйд делал чай - не хватило. Резко встал, пошатнулся, хватаясь за первое, что попалось под руки - а что там могло попасться, кроме Эйда, который единственный сидел перед ним на полу? Привалившись к нему и уткнувшись… да хер с ним, чем он там в нос ирландцу уткнулся, если сейчас свалится никому лучше не станет. Переживёт. Немного пошатался, невнятно успокоил, что он в “полном порядке, просто вот ваще заебись!”, и убрёл в ванную комнату.

Пока облегчался, бодро и слегка фальшиво пел Powerwolf.

- Resurrection by erection
Raise your phallus to the sky and you never die
It's resurrection by erection
Raise your bone up to the sky and you never gonna die
Hallelujah, resurrection! 

Более идиотского текста даже придумать невозможно, но другого в голову ничего не шло. Кроме “Театра теней”, но тот слишком унылый. И без него тошно.

-  Это ты держишь меня в Аду! - наконец-то высказал он то, что мучало, плюхаясь перед Эйдом на диван, там где сидел. - У меня всё было нормально, пока я не встретил тебя! Я работал, делал карьеру, пара лет и мне бы дали третьего секретаря! Но ты… как банный лист, никак не отковыряешь. Звонишь, пишешь, говоришь этим своим чёртовым акцентом, чтоб он провалился! Таскаешься везде со мной, я уже спать не могу лечь, если ты мне пожелаешь спокойной ночи. Пожрать спокойно не могу на работе, если не скину тебе фотку своего меню и не дождусь приятного аппетита. Ты мне весь мозг выел, я у тебя дома бываю чаще,чем у себя, скоро забуду, как выглядит мой сосед,потому что я уже всех твоих знаю поимённо. Да блядь! Орнет даже испекла для меня картофельный пирог, потому решила… А нет, хрен я тебе скажу, что она решила! Ты вообще знал, что твою соседку напротив зовут Орнет? И что она уже почти три года как замужем и работает учительницей начальных классов? А я вот знаю! Почему я это знаю?! Потому что в моей жизни стало слишком много тебя. Нет! Моя жизнь в принципе стала тобой. И ты… Господи… Я уже даже грёбанную рубашку не могу себе выбрать, чтобы не подумать, а понравится ли она тебе!

Что-то Влада понесло куда-то не туда, но остановиться он уже не смог. Как и не смог до этого. На место отчаянию пришла ярость, и он сливал её туда, куда мог. Потому что тот, на кого он по-настоящему злился, уже никогда ничего не услышит.

-  Я это всё пережил, убрал куда подальше и не думал. Не было этого, я смирился. Ничего невозможно изменить! И я жил с этим всё это время пока не пришёл ты и не поломал мне нахер всё! Я нор-маль-ный! - выделил по слогам. - Я. Не. Гей! И нахер мне это всё не упало! Всё это неправильно,и отец - не прав! То, что он говорил про меня - неправда! Я нормальный! А ты… Ты просто… ёбанный сбой. У меня не встаёт на мужиков, это точно, я уверен, на всех этих уродов… а блядь, неважно! Сколько их было - ни разу нигде ничего не поднялось, железно, только, блядь, на тебя! Ты какое-то наваждение, помутнение разума, это в тебе проблема, понимаешь! Потому что ты единственный, кто так действует на меня! - Влад зло уставился на Эйда,  - Ты мне всю душу измотал. Почему ты просто не можешь оставить меня в покое?

+1

21

Да уж, на ощупь Влад был очень пьян — это чувствовалось по тяжести, с которой он обмяк в объятьях и по тому, как на самом деле условно слушались того конечности. Эйд только сжал его крепче напоследок, будто пытаясь оставить отпечаток своего тепла на коже через одежду и заодно как-то собрать воедино, как расползшуюся мягкую игрушку. От собственного жеста свербело под переносицей. Или это от того, как Влад до этого накрыл его ладонь своей, дотрагиваясь до сбитого сустава, на что Эйд невнятно пробурчал "гитара"?

Чай Троекуров принял безоговорочно, тихо благодаря уже не подрагивающим голосом. Можно было подумать, что буря даже миновала, и что чай, если и не сделал это тело трезвым и жизнеспособным. то хотя бы прояснил мысли, остановив его безумные кенгурьи прыжки. Эйд фанатом чая не был, как и не был фанатом кофе, просто пил и то, и то, но невольно начал больше внимания обращать на первое с тех пор, как общался с Владом. В какой-то степени это заразительно, и он даже проверил, что у него имеется в наличии. В наличии имелось почти все, оказывается, и он не постеснялся воспользоваться всем своим собранием, когда Влад начал захаживать к нему в гости, а затем открыл тому полный доступ — вроде бы как ключ к чайной полке шел в комплекте с ключами от квартиры...

Поразительно, насколько реальность Влада была искажена пиздецом, который с ним происходил, что даже такой недвусмысленный жест, как передача ключей от квартиры кому-то, кого знаешь всего два месяца, совершенно игнорируется.И это при том, что этот жест не просто говорящий, а вопящий, как резанный или как девушка, на которую насильник нападает. Чудовищно. непозволительно искажена, и Эйд теперь может только удивляться тому, как он вообще не натыкается на "предметы", пытаясь ориентироваться в мире по этой невероятной, кривой и не совпадающей с ландшафтом карте.

Но это было всего лишь затишьем перед бурей — Эйд как-то не учел, что у пьяных не только мысли перескакивают, но и объекты внимания. Сейчас — это удручающее прошлое, а в следующий миг — уже пацаны, которые пытались тебя домой дотащить.

Он дернулся от резкого рявка, контрастирующего с тем, как тихо Влад говорил в конце и даже как-то не успел возразить уходу Троекурова со сцены в гримерку. Потому что если бы он открыл рот, то... Ну, в общем-то это соответствовало его желаниям, но для этого Влад должен стоять на ногах самостоятельно и думать не через мысль. И утыкаться в него промежностью не потому, что взлет с дивана не удался с первой попытки. Он рефлекторно обнял Владовы колени, помогая удержаться, и только затем звезда наконец-то удалилась.

В туалете, в отличие от студии, звукоизоляции не было, и Эйд отчетливо слышал мычание песни. Разобрать толком не получалось, но Влад определенно что-то напевал. Эйд издал пару смешков себе под нос, покачав головой. Даже как-то расслабился. А потом Влад вернулся, и случилось это. Даже если бы Троекуров влепил ему настоящую пощечину, и то наверное не было бы так больно, обидно и непонятно.

Это были несправедливые обвинения. Опять. Снова. На пьяных не злятся, но это не значит что Эйд не мог быть зол в принципе. Какого черта вообще? Он многое готов понять и слушать, но какого хрена он оказался виноват в одну харю еще и в этом? Он стиснул зубы и мрачно смотрел исподлобья на разливающегося соловушкой Влада, шумно выдыхая через ноздри. Он никогда не слышал, чтобы Влад так много и зло матерился. Как будто какой-то частью он и правда это чувствовал. Отцовской. наверное. И Эйду хотелось поставить эту часть на место, чтоб больше не смела носу казать. А лучше и вовсе ее вывести, как тараканов.

Уродов, на которых у Влада не вставало, он благосклонно пропустил, но запомнил. Отлично, блядь, запомнил. И обязательно еще достанет в неудобный момент.

— Ах, это я, значит, ёбанный сбой и твоя проблема? — Эйд даже усмехнулся и поднялся с пола, отряхивая джинсы. — И я измотал тебе душу? Я тебе скажу, почему я не могу оставить тебя в покое — потому что ты. бля, сам не можешь быть в покое! Думаешь, я один тебе пишу и желаю спокойной ночи? Так я тебе покажу переписку и прямо пальчиком твоим же ткну в то, что ты дня не можешь прожить, чтобы не написать или не позвонить мне! — он ткнул пальцем в плечо Влада, но не очень резко, даже будучи пиздец злым, припоминая, как тот шугается от резких движений. Ну да, не безосновательно, как он теперь выяснил. — Не ответь я хоть раз более-менее быстро, ты меня закидаешь сообщениями. Потому что ты хочешь. черт возьми, чтобы я был в твоей жизни и чтобы в моей не было кого-то еще! Но за каким-то хреном продолжаешь издеваться над собой! И при этом прекрасно знаешь, что и недели не протянешь без этого всего!

У него совершенно не железные нервы, хоть они и крепче, чем ему казалось до этого. Он пытался держаться в рамках, но его, кажется, тоже прорвало. хотя он был абсолютно трезв. Блядь, все-таки надо было выпить.

0

22

Кажется, он Эйда всё-таки сегодня достал. До мата и повышения голоса. Правда, они и до этого орали. Похоже сегодня общаться конструктивно у них совершенно не получалось. И всё из-за этого, будь он проклят, мужика, о которого Эйд решил почесать свой выскакивающих из штанов член, из-за того, что Влад ему, оказывается, не давал. Это как он понял из невнятных ирландских оправданий. То есть выходит, что невъебенно как любят вроде как его, но трахают.. не его.

О-хре-неть высокие отношения. Да просто, блядь, как у наиблагороднейшего рыцаря, имеющего свою прекрасную даму сердца исключительно глазами и почтительно целуя выпавшие из кармана платочки. А конкретно так имеющиего всех остальных: служанок, крестьянок, оруженосцев по пятницам вместо поста.

Влад слегка нервно рассмеялся своим же кретинским мыслям, а потом пьяно и истерично заржал, откидываясь назад с серьёзным таким опасением грохнуться на диван и больше никогда с него не встать. На этот грёбанный диван, на котором…

А нет, кажется там было кресло.

Как же он, мать его, так умудрился накосячить? Вот дёрнул же чёрт пойти на этот трижды ебучий органный концерт. Да он ему даже не понравился! Ну, зато ему понравился Эйд. И ночной Дублин.

-  Знаешь что! - От ещё не до конца затихшего смеха он сорвался в фальцет. - Всё это неправда! - Влад вскочил с дивана, потому что смотреть на стоящего Эйда, задрав голову, когда штормит было физически невозможно. Но потерял равновесия, взмахнул рукой в попытках схватить за что-нибудь, не схватил и упал обратно. Ну и хрен с ним! Не будет смотреть! - Я могу быть в покое, но только не рядом с тобой, потому что ты… сводишь с ума. Я восхищаюсь тобой, уважаю всё, что ты делаешь, ну, - он махнул рукой, - кроме твоего бесконечного курения и… и...  Бля, ненавижу! Ненавижу тебя! Я чуть не сдох сегодня, когда…

И до сих пор издыхал. Каждую минуту, проведённую не с Эйдом его жизнь по капле просачивалась как песок сквозь пальцы. Бесполезный и никому ненужный песок. Влад вернулся в своё привычное зародышевое состояние, обхватывая голову. Он правда верил, что сможет вернуть себе своё привычное состояние с трудом собранного и кое-как налаженного равновесия, в котором его не будет кидать из состояния с трудом выносимой скуки в неадекватную радость при встрече с гипотетически другом. И он верил, что для этого надо всего лишь убрать раздражающий фактор из поля зрения. Как говорится: с глаз долой, из сердца вон. Сердце скептично ухмылялось, но кто его слушал?

-  Я могу уехать в Москву. - Интересно, кого он убеждал? Эйда или себя? - Стереть все твои телефоны и забыть. Да, вначале будет херово, но я справлюсь. Всегда справлялся, и с тобой тоже справлюсь. Надо просто перетерпеть, уйти в работу, забыть. И вернуть себе свою жизнь. Выдрать тебя из сердца, я смогу. Смогу.

Голос его звучал глухо, скрадываясь ладонями, закрывающими лицо. Надо было заканчивать этот разговор, единственное, что он ещё понимал. Его швыряло по эмоциональным американским горкам, и кажется он ещё и забыл пристегнуться. Поэтому выпал где-то в процессе. И перепады в настроение пугали и нервировали. Ему казалось что со временем он должен начать трезветь, но кажется пьянел ещё сильнее.

-  Я протяну. Надо будет просто немного перетерпеть и всё станет как прежде. Просто оставь меня в покое. Пожалуйста.

+1

23

Эйд вскочившего слишком резко поймать не успел. Тот неловко задвигался, плюхнулся обратно, и все, что оставалось делать, это не заржать. Ох, Господи, с пьяными друзьями было проще, можно было хотя бы словить лулзы...

— И где ты окажешься после этого? Хуже Ада — только почти выбраться из него, пойти навстречу себе и снова сорваться обратно на самое днище.

Эйд верил, что Влад сможет. Это на самом деле не так сложно, сложно пережить последствия. И дело совсем не в Эйде, дело в том, что мозг уже почувствовал, понял разницу. Теперь он знает, что что-то не так. Знает о баге в системе и будет пытаться по мере сил устранить его, потому что шрам после выдирания будет кровоточить, пока не истечешь до смерти. Силы у мозга не бесконечные, как и варианты решений внутренних проблем. В итоге, для разрешения противоречий приходится прибегать к жестким методам. И после того, как он услышал историю Троекурова, знакомую и страшную, он боялся теперь, что в итоге к уже хоженному способу он и вернется, как и наименее энергозатратному. И этому прекрасно поспособствует жизнь, которую не хочется вести, и которая с каждым новым витком решений, которые принимаешь, потому что должен, будет давить только сильнее, пока кости не треснут.

— Как прежде — не будет. Это уже случилось, Влад. Амнезия по заказу не случается, тебя уже изменило произошедшее. Хах, ну как минимум, ты попробовал напиваться для решения проблемы. Хоть нихрена и не помогло.

Эйд скрестил руки на груди, словно пытаясь защитить свою унылую шутку.

— Я уже сказал, что это ты не оставляешь себя в покое. Но при этом считаешь проблемой меня, и что без меня все волшебным образом вернется, как было, и ты снова будешь жить в своем гребанном волшебном дипломатическом Раю, где ты у нас, значит, король. Ой, прости, третий секретарь второго подпосла настоящего посла, — Эйд ухмыльнулся. — Прекрасное желание... Желание...

В мозгу зачесалось и замаялось, как перед оргазмом, возвещая о рождении инсайта.

— Хорошо. если ты считаешь, что это наша проблема и что это — твое настоящее желание. то давай решим этот вопрос по-мужски. Ну, как мужчина и пьяный мужчина.

"Ну, как мужчина и пьяный мужчина" — это было неправильно. По сути, сейчас он собирался просто-напросто воспользоваться уязвимостью Влада — перед алкоголем, в основном — и навязать ему образ действий, от которых ему стереотипы не позволят отказаться. Но совесть еще где-то в середине этого цирка отчаянье забило насмерть бейсбольной битой и скрылось с места преступления, оставив копом стикер с нарисованным факом.

— Давай поспорим. Заключим пари. Если уж я так удачно уезжаю в Белфаст на две недели с глаз твоих долой.

Может быть, тогда у Влада в голове восстановятся хоть какие-то причинно-следственные связи, а у Эйда появится шанс все исправить. Вывернуть обратно на лицевую сторону все, что вывернуто кишками наизнанку. Хотя бы шанс попробовать это сделать.

Он нарочно использовал перефраз того, что говорил Влад. Пусть злой настрой двигает вперед, а не просто пенится без дела.

— А ты все равно пока не можешь уехать, потому что это навредит твоей карьере. Устроим двухнедельную демо-версию. Я займусь делами, буду искать композитора и никак не буду тебя беспокоить, я просто исчезну из твоей жизни на две недели вместе со своим акцентом, ключами от квартиры и телефоном. Переживешь и не испытаешь хоть одного порыва написать или позвонить — я выполню твое желание.

Сам не зная почему, но Эйд легко улыбался, глядя на Влада, старающегося наоборот на него не смотреть. Скорее всего, ему просто снова было мутно.

0

24

-  В своей жизни окажусь, - огрызнулся Влад. - И это не Ад, это, между прочим, карьера, о которой мечтают тысячи. И только единицы получают! И уж прости, что я пока что только атташе, послами, знаешь ли, прямо из универа не становятся. Но да, конечно, я - не ты, успешный, знаменитый и добившийся всего, что хотел! Я всего лишь сраный секретарь, ничто в консульстве, ниже меня только уборщицы. Куда мне до твоих успешных мужиков, особенно когда они дают, а я  - нет!

Он обиженно закусил губу и отвернулся. Нет, похоже сегодняшнее событие слишком сильно выбило его из колеи, и он словно наскочивший на выбоину велосипедист опасно вилял по просёлочной дороге, пытаясь выровнять руль, но понимал, что уже летит навстречу земле. Он даже представить не мог себе как сильно его заденет осознание того факта, что он в жизни Эйда совсем не единственный и очень даже повторимый. И он со своей не слишком мужественной внешностью, не особыми достижениями и вообще всем остальным не особым переиграть друзей Эйда не мог.

С другой стороны кажется он хотел завязать с этими отношениями. Точнее не хотел, хотело надо, а он сам хотел продолжать дружить, но с дружбой как-то не заладилось. Это всё сводило с ума.

-  Я смог всё забыть, когда уехал Лен. Оставил всё в прошлом и больше не вспоминал. Смог научиться жить без него, потому что так было нужно. Так было правильно. А вот то что мы делали - неправильно!  - Понимал ли Влад, что говорил? Точне нет.  Уже даже не мог осознать, кому и зачем он рассказывает. Просто вываливал из себя всё, что просилось на язык. И это тоже вина Эйда. Он расшатывал прочную кладку отрицания, разваливая всю защиту и довольно наблюдал, как все тщательно замурованные тайны Влада с криками разбегаются во все стороны. А ему их всех потом ловить и сажать обратно. - Если без него смог, то и без тебя смогу!

Ну, как смог. Как-то очень хреново, но смог. Первые пару лет после отъезда Сталена, который Влад до сих пор отказывался воспринимать как побег,  он в принципе не очень хорошо помнил, потому что нырнул в учёбу, тренировки и дополнительные занятия семь дней в неделю, включая каникулы. К тому же надо было готовиться к поступлению в МГИМО, показывать результаты, выступать на олимпиадах. Всё это отлично отвлекало от воспоминаний о брате и страхе за его жизнь. Вынырнул он уже в МГИМО, внезапно обнаружив себя в числе студентов, да ещё и с золотой медалью на груди. И перекрасился, чтобы проверить, живой он ещё или нет.

Судя по боли почти во всём теле - он всё ещё жил. А Лен приехал на новый год. Первый раз за два с лишним года. И всё вернулось с новой силой. Влад стоял в прихожей, чувствуя себя раздавленным настолько буквально, словно на него наступил бронтозавр. Лен держал себя в руках получше, но Влад всё равно всё понял.

“Обалдеть! Ты что с собой сделал, мелкий?”
“Тебе не нравится?”
“Очень нравится. Ты такой дурила. Как тебя отец не прибил?”

Лен спросил в шутку, но по тому, как дёрнулся в ответ младший, стало понятно, что чудом. Но он уже не мог развернуть обратно военную машину, особенно зная уже тогда, куда его направили. Зная уже тогда, что может не вернуться. Знал, с кем бросал брата, и всё равно бросил.

“Тебе точно нравится?”
“Точно. Ты даже похож на нормального человека, а не на ботаника. Тебе очень идёт.”

Три года эти слова помогали Владу держаться и не перекрашиваться: Лену понравилось. Лен хотел, чтобы он был блондином. А потом им принесли похоронку. И смысла в светлых волосах больше не стало.

Как и вообще во всей жизни.

Влад смог выжить без брата, только потому что не видел его. И Лен знал об этом, поэтому и уехал. А Станислав Андреевич к нему старался лишний раз не подходить, не попадаться на глаза и не разговаривать.

И он надеялся, что так же и получится с Эйдом.

-  Две недели? Ты же сказал, что уезжаешь всего на пару дней? - Получилось настолько жалко, что даже Владу стало понятно, что пари это заведомо проигрышное.  Но он был слишком пьян, чтобы остановиться, или хотя бы сделать попытку. Эйд бросил ему вызов и он, как настоящий мужчина, должен его принять. И доказать, что он мужик. Не хуже этих.. его… -  Хорошо, - упрямо вскинул голову и посмотрел на ирландца. - Две недели чтобы не видеть и не слышать тебя. А как ты проверишь, что этих… позывов не было? И… что хочешь ты, если я проиграю?

+1

25

— Может быть. тысячи и мечтают, но ты, кажется, в эти тысячи не входишь. Тогда какая разница, сколько там о ней мечтают? Какого черта? Я не успешный и не знаменитый, бля, но да, они дают. Шанс, Влад! Не все в мире крутится вокруг секса! Потому что ты не хочешь, чтобы я хоть как-то был рядом вместе со своим гейством и намеками и боишься дать мне хоть какой-то шанс, превращая все в какую-то мою бесконечную жажду секса, — Эйд даже глаза демонстративно закатил.

Он не гребанный психолог, он не может быть выше своих собственных эмоций и отношения. Зато Влад прямо заставил вспомнить. почему он вообще иногда нажирается. Потому что быть трезвым рядом с пьяными долго — смерти подобно, лучше тоже нажраться, будет хоть как-то проще. Как минимум, не будешь запоминать все то, что у пьяного на языке.

— И как, многим ты людям с тех пор доверяешь, с тех пор как "забыл"? — снова воздушные кавычки.

Он помнил. что у Влада есть... был старший брат, которого он очень любил, потому что, вероятно, они вместе противостояли отцу, может быть даже он защищал их и мать, пока не уехал от того ужаса, о котором он рассказал ранее. Хоть как-то защищал. Даже этого было бы достаточно, чтобы почувствовать, как последняя почва была выбита из-под ног, но, кажется, он и здесь что-то упустил. Что-то важное.

Неправильное, как это даже сам Влад назвал.

— Как он мог уехать из-за тебя? Тебе лет-то было.

Почему у него такое ощущение, что он не должен был задавать этот простой и не сулящий ничего плохого вопрос? Опять интуиция и проскальзывающее нечто в немногочисленных рассказах Влада о своей жизни за эти два месяца?

— И нет, я говорил про две недели, ты что-то прослушал, — Эйд вздохнул и постарался не смотреть в лицо расстроившегося Влада. — Я еду в никуда по сути и буду искать людей уже на месте. Не знаю кого и пока не знаю, как, поэтому мне дали две недели.

Зачем он это объясняет?

— Как проверю? Да никак я это не проверю. Ты же честный человек, Влад. Честные люди способны сдержать слово, а кто нарушает условия пари, тот жопошник, — Эйд улыбнулся. — Ты же спорил с друзьями раньше? В конце концов, ты сам как минимум поймешь, можешь ты продержаться или нет и быть честным с собой. Я в тебя верю. Если не справишься, позвонишь после моего прилета. Не позвонишь... Ну, значит, не позвонишь, молодец, пойдешь вперед к своей мечте, подальше от ёбанного сбоя в лице меня.

Он издал горький смешок, на миг отвернувшись.

— А что я хочу, если выиграю? Я хочу свой гребанный шанс. И тебя. На один час. И это не предложение про секс.

На которое Влад все равно бы не согласился, да и это было бы жестоко. Он и так уже сыграл достаточную мразоту, потоптавшись на мозолях и поиграв на слабостях и обостренной необоснованной ревности.

0

26

-  Давай сделаем тебе круглую комнату? - устало предложил Влад, когда Эйд закончил свою обвинительную речь. Единственное, что смог сказать в ответ.

У него уже не было сил оправдываться, объяснять, его словно намотало на колесо мчащегося грузовика и он всё крутился, и крутился, крутился… На одном и том же, разными словами, но всё с тем же смыслом. Эйд или не хотел его понимать, или он просто непонятно объяснял. Да и чувствовал себя так же. Размазано на много километров бесконечной дороги.

-  Лен был лучшим братом, ясно тебе?!  - Если и существовали темы, для которых устанавливалось жёсткое табу, так это Стален. Всё, что касалось брата - под запретом. Кроме нескольких слов о том, что тот хороший. - Если бы не он, я бы точно сдох! Это нормально любить своего брата! Он всегда защищал меня, перетягивал внимание отца, когда он жил с нами, отец меня практически не трогал. Он всегда заботился обо мне! И это нормально, когда старший брат заботится о младшем! И точка!  Я не хочу. Про это. Говорить!

Даже Эйду. Даже самому Сталену. С тех пор как они встретились, теперь уже со Станиславом Северским, Влад осознанно игнорировал всё, что происходило у них в прошлом. Ни намёком, ни словом, ни единым жестом. Он слишком много времени и сил потратил, чтобы всё забыть.

“Знаешь, что Стален любил больше всего в своей жизни?”

Влад лежал в полной тишине и темноте на своей кровати и прислушивался к неясным голосам, доносящимся из гостиной. Там друзья, коллеги и бывшие однокурсники вспоминали, какой Лен был хороший. А он не мог подняться с постели и пойти к ним. И дело даже не в двух уколах успокоительного, которые ему вкатили по очереди сначала на кладбище, а затем в квартире. Просто не мог. Потому что никто, ни один человек не знал брата так, как он. Даже отец, который сидел рядом. Наверное первый раз в жизни.

“Тебя”.

Темнота не могла скрыть усмешку в голосе Юрия Троекурова. Догадывался он о чём-либо, или нет, всё унёс с собой в могилу.

“Выторговал разведкой твою чёртову дипломатию. Заставил поклясться, что я отстану от тебя с ФСБ. Постарайся не подвести хотя бы его. Не делай эту жертву - напрасной.”

Всё, что когда-либо делал Лен, всё это - для него. Даже Ирландия для него. Никто, никогда бы не смог убедить Влада, что брат хоть сколько навредил ему. Для него Лен был и всего будет что-то вроде божества. И это - нормально. Почти все младшие братья обожают старших.

И точка!

-  Да, я как-то поспорил что можно съесть живого червяка, - хмыкнул он. - В летнем лагере. Можно. Но не слишком вкусно. Жареные вкуснее.

Что делать если ты и твои друзья - идиоты?

-  Сволочь ты. - Вышло горько, очень. - Если я выиграю, то мне придётся забыть о своей мечте. И ты знаешь это.

У каждого есть свой предел, и похоже именно сейчас Влад его преодолел. Больше никаких увёрток, откровенной лжи, переводов тем, игнорирования. Эйд хотел правду - будем ему правда. Гадкая и тошнотворная.

-  Не про секс? Что ж ты со мной собрался делать целый час тогда?

+1

27

— Зачем мне круглая комната? — Эйд нахмурился, пытаясь понять, к чему это было и что Влад имел ввиду.

Реакция на безобидный вопрос о брате оказалась какой-то невероятно бурной. Он ведь даже не ставил ничего под сомнение. кроме того, что Влад был виноват в том, что брат уехал. Это глупо. Есть множество причин. почему взрослым детям приходится покидать родительское гнездо. и в этом случае.судя по рассказам, дело было явно не в младшем брате. Наверное. И тем не менее от яростного напора ему даже на полшага назад пришлось отступить.

— Эй-эй, брейк! — он выставил перед собой ладони в примирительном жесте. — Я даже близко не имел ввиду, что любить своих братьев и сестер ненормально, или что твой брат плохой. Я как раз и подумал, что должно быть, он защищал вас с мамой. Просто не считаю, что ты можешь быть виноват в его уходе или тем более смерти. Спокойно. Мы не будем говорить об этом.

Что бы там ни было — на сегодня было явно достаточно. Владу точно было явно достаточно. Он все еще опасно покачивался и раскачивался, как змея перед йогом, моргал долго и медленно, как загипнотизированный, и даже активное сопротивления и эмоции были какие-то дерганные залипающие. Наверное. так казалось, потому что говорить с вяжущимся языком ему все еще было непросто.

— Нет, не знаю, потому что, во-первых, я сволочь, как ты только что заметил, а во-вторых, ты что-то путаешь, твоя мечта ведь быть дипломатом, сам сказал. Выиграешь пари — станешь. Хоть послом, хоть дипломатом, хоть Клеопатрой, — Эйд криво улыбнулся. — Я не стану тебе тогда больше мешать.

Нет, все-таки что-то ныло под грудиной и вообще все это было больно. Больно чувствовать себя мучителем, ошибкой, просто жалким прилипчивым геем. Прямо вот все то, что ему было нужно после стольких лет одиночества на пороге кризиса среднего возраста.

— Я хочу узнать тебя до конца, — вот так вот просто. Он развел руками. — Я знаю тебя мозгами, знаю тебя эмоциями и всем тем, что к ним прилагается. Знаю кое-что важное о твоем прошлом. Осталось узнать друг друга на ощупь. Может быть, ты поймешь, что от этого твое небо на землю не рухнет, мир не перевернется, тебя не поразит молния, и мертвые не восстанут из могил. Ты можешь установить черту, за которую я не перейду. Сможешь остановить меня, если тебе будет неприятно это все, и тогда мы оба закроем для себя эту тему навсегда. Как видишь, это не будет конец света, это просто шанс. И он может не выгореть. Но я прошу хотя бы его, хотя хотел бы попросить большего.

Он тяжело вздохнул. Он чувствовал усталость — после всех этих эмоций, ссоры, таскания Влада на себе, снова эмоций... Не так он хотел уехать в эту чертову поездку, которая и без того, если честно, пугала до чертей, независимо от того, будет она удачной или нет. Но, может, оно и к лучшему, что они развяжут этот узел здесь и сейчас. Кстати, если уж на то пошло, ему тоже будет полезно побыть одному.

0

28

-  Чтобы ты не смог меня больше загонять в угол, - буркнул Влад.

Хватит на сегодня. И разборок, и ругани и всего остального. За окном уже давно стемнело, а он на ногах как обычно с шести утра, и вот это всё просто измотало до состояния полукомы. Даже время шалило, то убыстряясь, то увязая, словно в желе. Они итак слишком много сегодня сказали друг другу. Больше, чем хотели. Оба.

-  Это была его мечта. - Влад даже не стал уточнять кого именно. Они это знали. - После того, как Стален убедил его не отдавать меня в разведку. А то был бы фсб-шником. Террористов ловил.

Вот это, наверное, был бы точно Ад. Со всеми князьями, демонами и сатаной. Без права выехать за границу даже для отдыха, с уничтоженными мечтами увидеть хоть какой-то мир, казармами, муштрой и выполнением тупых приказов. Зато у него была бы красивенькая форма. От Юдашкина.

-  Хорошо. Один час. Без… засовывания в меня чего-либо. - Он не был уверен, что готов даже к без засовыванию, но к засовыванию - так точно.

Влад поднял голову и посмотрел на Эйда. Тот, казалось, разом постарел и стал выглядеть на все свои тридцать семь лет, даже морщины залегли глубже. Или это просто так падала тень от лампы? Он потянулся и подёргал его за штанину, прося сесть напротив, потому что свет слепил глаза и уставала голова. Его бедная, забитая всяким дерьмом голова.

-  Прости, - виновато выдохнул, так же виновато глядя в уставшие, карие глаза. Их тоже окружали морщинки, которые обычно придавали Эйду насмешливый и добродушный вид. Но только не сейчас. - Я не хотел портить тебе сборы. Мне надо было позвонить, но я правда не ожидал, что ты будешь… не один.

Потому что Эйд слишком избаловал его. Тем, что всегда  находился рядом, даже если не мог, что всегда отвечал настолько быстро, насколько получалось, что всегда находил время для встреч, играл для него, готовил ужины, чай… Даже слепой бы разглядел его чувства к Владу. И Влад тоже видел. Но по обыкновению успешно игнорировал всё, что не укладывалось в его красивенькую теорию о друге. Он всегда так делал, и все простодрузья так же успешно отваливались в разные направления искать кого-то посговорчивее.

Эйд же оказался настойчивее всех. Но даже ему тоже потребовался кто-то сговорчивее. Чтобы не отвалиться. Хитрый, мудрый лис.

Влад рассматривал его как в первый раз. Впрочем, наверное настолько близко они и оказались первый раз. Не физически, их и до этого прижимало и в автобусе, и пабах, и даже в музеях в особо больших очередях. А эмоционально. Честно. Откровенно. Эйд хотел Влада, но тот не давал. А Влад… ещё бы до конца разобраться, чего он на самом деле хотел.

Чтобы его простодруг не уезжал.

-  Можно? - он нерешительно потянулся к лицу Эйда, осторожно проводя тыльной стороной указательного пальца по щетине.

Медленно, словно боялся спугнуть ирландское население. Или себя. Мягкая, на удивление, чёрная, так резко контрастирующая с осветлёнными волосами, и очень гармоничная с образом. Эйд не побрился перед встречей, что бы оно ни значило. А Влад временами залипал на очень странные вещи. Например на чужую небритость. И ещё он не мог перестать смотреть ему в глаза. Даже когда начал так же медленно  наклоняться вперёд, пока просто не перестал его видеть. Но не чувствовать.

Прикосновение щекой к скуле Эйда не такое, как пальцами - более колкое и чувствительное, а которому присоединяется запах. Почти выветрившийся, но разогретый горячей кожей и дыханием. Это же нормально? Обнять друга. Они же не целуются, а значит - нормально.

Влад обхватил одной рукой Эйда за шею, погружая пальцы в короткие волосы на затылке, а второй за плечи, почти сползая с дивана и становясь перед ним колени. Вжимаясь грудью настолько, насколько получилось. Это просто объятие. Даже президенты на встречах обнимаются.

-  Прости… я только, я сейчас… ещё немного, - невнятно произнёс он на ухо, не в силах расцепить руки. Стоило пойти домой и отоспаться, но… чуть попозже. Через минуту. Половину. Он потёрся носом о висок, тщательно избегая контакта губами и уткнулся в шею, практически полностью наваливаясь на Эйда. - Почему? - с тихой тоской спросил Влад. - Почему им можно, а мне - нельзя? 

Если Эйд что-то и ответил, то он уже не слышал, отключившись прямо так, полусидя-полувися на на нём и ровно сопя в шею. Это была программа-максимум на сегодня, и он её выполнил. Как-минимум два раза.

+1

29

— Да он у тебя всегда с собой, — Эйд беззаботно пожал плечами.

Уж что-что, а проблемы Влад без чьей-либо помощи умел находить, не только любовные, так что угол, в который можно загнаться, у него точно всегда был с собой, вечно выпадал из кармана или сумки в неподходящий момент. Зато теперь у Эйда был шанс самому стать этим углом. Только таким, куда можно заныкаться, когда не хочешь ни с кем говорить на вечеринке, и чтобы было уютно. Маленький, но шанс. Это уже лучше, чем ничего, лучше, чем необъяснимая тоска по вечером и призрачный зуд кожи от несостоявшихся прикосновений.

— Тогда, если это не твоя мечта — тебе тем более не стоит расстраиваться, что ты ее потеряешь.

Столько путаницы по воле человека, которого здесь нет и больше нет на свете... Влад вынуждал быть жестким, чтобы снова все это не скатилось в фарс, но, видит Бог, это было нелегко. Нелегко, зная, что вот это пьяное, ругающееся чудо просто и без изысков на самом деле хочет, чтобы любили, не быть одиноким, и чтобы можно было действительно на кого-то положиться. Простые вещи, которых хочется каждому человеку. Заниматься тем, чем интересно заниматься, иметь достойную жизнь и разделить с кем-то, кто нравится. Простые вещи, которых нельзя достичь, потому что у тебя на пути стоит самый грозный враг, которого одолеть сложнее всего — ты сам.

— Только язык в поцелуе. Извини, без этого фокус не удастся. Но уж в этом, думаю, ничего для тебя нового и непривычного не будет.

Судя по рассказам, скромником-девственником Влад уж точно не был, так что уж с языком-то наверное целовался. И отличия тут минимальные, скажем так. По крайней мере, так Эйду казалось.

По немой просьбе он приземлился рядом, совсем близко. От Влада пахло сладкими коктейлями вместо перегара. Ужас. Нет, он все-таки не хотел знать, ЧТО Троекуров смешал сегодня в пабе и в каких пропорциях, потому что даже представлять себе масштабы завтрашнего похмелья, которое ждет эту бедовую головушку, было больно и страшно. Когда несочетаемый алкоголь встречается с химией...

— Забудь. Все нормально, — он мягко улыбнулся, а ответом ему был уже осоловевший взгляд.

Топлива эмоций, чувств и внутреннего конфликта хватало надолго, но не навсегда, иначе народ бы уже трубил о вечном топливе. А еще оно имеет обыкновение давать откат, потому что в любой непонятной ситуации — ложись спать. А если ты напился, то тем более ложись спать, только это тебя и спасет. Вот и Влад, кажется, потихоньку начал отъезжать на дрейфе в ту сторону.

— Что? — спросил он у застывшего Троекурова со все той же улыбкой, но в ответ получил лишь вопрос и невнятное телодвижение.

Он кивнул, застыв, с любопытством наблюдая, что будет дальше. Кажется, Троекуров переместился в стадию "трогай то, что кажется тебе странным или если видишь там лепрекона". Вместе с прикосновением Влад начал опасно заваливаться вперед, и Эйд уже напружинился было, если придется его отлавливать на пути к полу, но приземлился Влад прямо в объятия, до последнего не теряя зрительного контакта. От близости и чужого тепла сердце пропустило пару ударов, но он все равно послушно обнял Влада, чуть погладив по спине. Помимо алкоголя, угадывался запах нежно любимого Эйдом парфюма, уже ставший неотъемлемой частью их пространства на двоих. Влада он, кстати, все равно прошляпил, тот все-таки как-то неловко сполз наполовину на пол, цепляясь за него крепко, пока буквально не повис всем собой.

Странно, разве он не должен был стать легче после того, как облегчил душу? Но нет, теперь Влад стал только тяжелее, совсем сморенный алкоголем и потерявший даже остатки развернутой речевой функции. А может у него уже путались от сонливости мысли. Беспомощно, но мило. Почему-то сложно было отделаться от ассоциации, что Влад больше походил на пьяного подростка, чем взрослого.

— Тебе тоже можно, солнышко. Тебе можно все. А это куда больше, чем можно кому-либо еще.

Влад его не слышал. но это было уже не важно. Кое-как подхватив отрубившееся солнышко вместе со всем его нескромным далеко ростом, Эйд неловко развернулся, чтобы нормально уложить Влада на диван, аккуратно разложив конечности, и осмотрел плоды своих стараний. Что-то явно было не так. Да, наверное, одеяло, должно быть сверху, а на Владе не должно быть так много одежды. Ох, ладно, вот этого он точно давно не делал.

— Просто представь, что медсестры это делают регулярно, и у них получается не сломать ничего даже старичкам. Ты справишься, Эйд...

Ну, с рубашкой он справился. Где одна пуговица, там и вторая, и то, что Влад стал недвижимостью, в этом плане очень помогало. Сложно было стащить рубашку целиком, и Эйд даже вспотел, пока пытался понять, как нужно согнуть локоть так, чтобы ничего не порвать. Головоломка покруче этих металлических штук, которые надо разобрать и собрать. Носки — хах, плевое дело! Проще пареной репы. А потом он добрался до штанов. Закономерно, в первую попытку все, что ему удалось — это их расстегнуть. Они не стаскивались, пока были прижаты одной частью Троекурова.

— А еще, бля, поуже чего не мог надеть?.. Хотя ладно, похер, я б посмотрел...

Он бубнил он себе под нос, подсовывая ладонь под поясницу спокойно себе посапывающего русского, чтобы стащить второй рукой джинсы хотя бы с бедер. Утащил вместе с бельем, закономерно. Третьей руки, чтоб его придержать, не было, конечно же.

— Бля, рано еще, рано так неприлично обнажаться, Владислав Юрьевич!

Он вернул начавшее свой бодрый путь белье обратно, с третьей попытки маневр удался. Дальше оставалось только мучительно долго тянуть многострадальные джинсы вниз. В конце ему, правда, показалось, что он сейчас избавит Влада от ступней или пальцев на них, потому что они не пролазили, но все тем же головоломочным путем кручения-верчения, задача была выполнена. А он охренеть как притомился. Поэтому просто сбросил вещи на кресло (мстительно), почти их не складывая.

Он осмотрел свои раздетые труды, остался доволен собой и тем, что у него получилось не пялиться и не думать сейчас ни о чем таком. Сил ни на какие подвиги больше не было, только на награду. Вознаградил он себя в кухне, плеснув на два пальца бифитера и выпивая залпом. Крепкий алкоголь дал по почти пустому желудку, но оно и к лучшему. Именно с таким огнем в животе он и хотел уснуть. Плеснул еще глоток, осуши и его и только после этого вернулся к дивану, по пути найдя ее одно одеяло и плед — вытаскивать то, на котором дрых Влад, было бессмысленно. Так что накрыл он его запасным, а себе оставил плед.

Эйд избавился только от джинсов и носков, а так плюхнулся на диван в чем был. Уже не важно, лишь бы как-то поспать. Но прежде чем устроиться спать, он все-таки снова приблизился к Владу, прислушиваясь. Тот дышал — это хорошо, и дышал ровно — еще лучше. Никаких рвотных позывов во сне, кажется, его точно не ждало и можно было не волноваться. А еще боль тоже ушла. Все трудности, все страдания и мучения, которые сегодня волновали, полностью изгладились, оставив Влада безмятежным в спящем состоянии, как Эйд надеялся, без снов.

Он завис, разглядывая его, на пару секунд, пока дикая мысль не посетила голову и, минуя отдел одобрения, сразу отправилась на реализацию. Он приблизился, целуя одними губами неподвижные, чуть приоткрытые губы, упираясь рукой в диван. Щекотно и сухо, но все же что-то в этом было, оно никак не определялось, но просто зависало в центре груди. Ему всегда хотелось попробовать и, что ж, это, пожалуй, даже здорово. Или здорово просто быть рядом...

— Спокойной ночи, солнышко. Не думай во сне ни о чем.

Лучшее, что он мог придумать сегодня — это немного выпить на ночь. Уснул он быстро и, кажется, так же бессонно, как посапывающим рядом Влад.

0

30

-  Бля-я-я…

Влад был уверен, что “доброе утро” по-английски произносилось как-то по-другому, но смог только это. Больше он не смог ничего: ни открыть глаза, чтобы посмотреть где он вообще, и кто там чем-то громыхает, от чего голова взрывалась болью, правда, она и без грохота взрывалась, ни пошевелиться, ни даже позвать на помощь. Потом вспомнил, что помощь стоит 300 евро, и передумал. Сам справится.

Он чувствовал каждую клеточку своего организма, которая тряслась и дрожала, сталкиваясь с другой такой же бьющейся в припадке клетке, от чего внутри создавалось ощущение забойной вечеринки по случаю окончания МГИМО. Кажется, последний раз он напивался именно там.

-  Господи, убей меня, - простонал он и сделал-таки попытку пошевелиться. - Пожалуйста!

Боженька по-русски в Ирландии не говорил, поэтому просьбу проигнорировал. Зато Влад набрался сил, чтобы потрогать себя. Совершенно пристойно потрогать, вяленько похлопав по груди. Потом всё-таки открыл глаза. За Боженьку сегодня только коренное ирландское население.

- Доброе утро, - прохрипел и сел на диване. Точнее подтянул своё тело наверх, подложил под спину подушку и на этом силы пока кончились. - Что ж ты меня вчера не доби-и-ил, - схватился он за голову, надеясь, что так станет легче. Не стало.

Но зато, убедившись, что он в одеяле, болела только голова, без задницы, вокруг не толпились вражеские агенты с щипцами и раскалёным утюгом в руках, и кажется его дипломатическая честь пострадала только в глазах Эйда, Влад попробовал вспомнить, что было вчера.

-  Бля-я-я… 

Лучше бы не вспоминал. Где там та сковорода, который он чуть не убил Эйда? Может, если врезать себе со всей дури по голове, то она перестанет болеть и всё забудет? События вчерашнего дня возвращались урывками и как-то не в хронологическом порядке, потому что почему-то сначала он вспомнил Айне, потому красивый и чистый туалет в “Исповедальне”, затем голого мужика у Эйда в квартире. Ну ладно, не настолько и голого, но мужика.

-  Кажется, последняя чашка чая была лишней, - как смог улыбнулся он, потому что как следует было очень больно.

Но зато он героически и решительно отодвинул одеяло, так как долг звал прямо уж неприлично громко. Его бедному мочевому пузырю стоило выдать медаль. И пару дней без жидкости вообще. Задумчиво осмотрел свои голые коленки и так же решительно задвинул одеяло на место.

- А ты… - лапал меня извращенец? Делал всякое? ПОЧЕМУ Я РАЗДЕТЫЙ?! - Не знаешь, где мои джинсы?

Нет, он конечно просыпался в странных местах и в странных позах, как-то они с ребятами решили засесть в общаге, чтобы подготовить работу к конференции по внешнеполитическим отношениям России и Испании на испанском языке, но потом их затошнило от испанского, они решили запить пулемётные очереди “р-р-р” отличным вишнёвым пивом, потом пришли девчонки с шестого. Курса, а не этажа, принесли вино, парни вытащили раритетный французский коньяк - у кого-то родители привезли из Парижа и проснулся Влад уже почему-то на балконе девятого этажа, хотя точно помнил, что начинали они на одиннадцатом,  в стоящем нароскорячку кресле и совершенно раздетой незнакомой девчонкой на себе. Благо была середина июня и на улице царило лето. Но тогда он был совершенно и бескомпромиссно одет даже в ботинки, а сейчас на нём только трусы. И рядом невозмутимо крутится как там Эйд сказал? Дурацкое слово, которое прицепилось и никак не могло вспомниться, зудело где-то в загривке и щекотало невозможностью почесать.

Пидор-агенты, во!  А он в одних трусах.

А потом снова схватился за голову. Пари… Господь всемогущий, где ты был, когда Влад стоял в очереди на поступление в МГИМО? Почему не поразил молнией прямо в зад, когда он протягивал свои документы?   

-  Я пойду и утоплюсь! - заявил он, кое-как вставая без посторонней помощи, это радовало, и заворачиваясь по уши в одеяло. Точнее пытаясь завернуться, потому что одеяло то сваливалось с одного плеча, то волочилось по полу, и Влад никак не мог сообразить, как же его закрепить, чтобы дойти и не свалиться по дороге.

Вот говорил папа, что пить - плохо. А он не слушал. И вот. результат.

+1

31

Наутро обнаружилось, что в плане пробуждений Влад принадлежит к самому простому и незатейлевому виду "пьянчужек", к счастью Эйда. То есть он пробыл почти нешевелящимся бревном всю ночь, и поднявшееся солнце никак почти на это состояние не повлияло, и он продолжил спать вместо того, чтобы пораньше начать мучаться от похмелья, как это делают некоторые. Счастливый человек, чьи нервы утром неспособна потревожить даже головная боль, наверняка, уже разыгрывающаяся внутри.

Почему у Эйда было много времени, которое он не стал тратить напрасно. Принял душ, которым принебрег вчера вечером, потому что — а смысл? Сокращенно потренировался, чтобы продрать глаза с тяжелыми веками, но не сильно устать перед поездкой. Сходил в магазин и аптеку неподалеку — купить кое-что в дорогу, что-нибудь вкусное и желательно сладкое к завтраку, ингредиенты для одного занятного коктейлся и — куда ж без него — настоящее, а не народное медицинское средство от похмелья. Владу оно определенно понадобится. Успел дособирать несобранные мелочи и закинуть в сумку через плечо.

Пробуждение Влада застало его за готовкой завтрака и одновременным изучением партитуры. Прямо семейная идиллия, не помни он о том, что случилось вчера. Восстание солнышка пропустить было невозможно: солнышко громко матюкалось по-русски, припоминало Господа многострадального, который вот вообще был не причем (разве что только мозги отдал Еве, а не Адаму) и наверняка страдало от звуков собственного же голоса. Эйд с любопытством наблюдал за телодвижениями Влада, оперевшись локтями на стойку и улыбаясь. Да уж, наказание было суровым. Но не то чтобы Троекуров совсем его не заслужил, уж если быть честным — стоило слушать Айне и напиваться менее цветастым набором всего. Хотя бы спросить, как нажраться в дупель, но не очень сильно страдать наутро. В "Исповедальне" всегда готовы оказать алкогольную помощь новичкам. Но нет.

Эйд отозвался только тогда, когда Влад решил сам пойти на контакт с внешним миром. Зато подошел он уже с растворяющейся таблеткой лекарства в стакане воды.

— Привет, — он поздоровался почти шепотом, протягивая стакан. — Сначала это, потом коктейль. "Немецкий рассвет" или "Сонный"? Сначала хотел предложить тебе "Страдающего ублюдка", но там так много разного алкоголя, что я тебя пожалел, — он ухмыльнулся. — Чаевничать — вообще опасное дело. Пойду доделаю завтрак пока.

Он оставил пока Владу стакан, а еще оставил бутылку с водой рядом с диваном, прежде чем вернуться в кухню и дать немного пространства страдающей матушке-России. Отвечал он уже из кухни:

— На кресле. Твои штаны пытались тебя задушить, было страшно оставлять тебя в них на ночь. А пижам у меня нет.

Зато Влад даже домой поедет не пожеванным коровой — это ж плюс?

Не особо, потому что тот весь извертелся, пытаясь сделать какой-то маневр, и Эйд даже догадался, какой. Понаблюдав немного за мучениями, он все же закатил глаза, бросил завтрак и притащил Владу чистую домашнюю футболку и треники. Хоть до ванны, как бел человек, доползет, страдалец. Комментировать свои действия он никак не стал: меньше слов — меньше кое-чьей головушке бо-бо.

Влада он ждать не стал и принялся за завтрак, только держа наготове ингредиенты для коктейлей. Их надо пить свежими и только что приготовленными. В животе адски ныло после вчерашней голодухи и утренних забот до приема пищи.

0

32

-  Спасибо, - Влад забрал лекарство. Горькая, прохладная жидкость освежала и даже приносила облегчение просто своим наличием. - Я бы сейчас попросил топор.

Гордо удалиться не получилось, пришлось разворачиваться, потому что добрести в его состоянии одеяльным комком не получится. Да и глупо это как-то выглядит - Эйд уже всё равно там всё видел. И может быть даже потрогал. Не как извращенец, нет, Влад не сомневался в ирландце, тот никогда не позволял себе ничего не то что лишнего, даже не лишнего не позволял. Может оно и зря.

Плохие мысли явно сорвались с цепи и теперь выскакивали из всех кустов, как чёртовы скримеры в дешёвых фильмах ужасов. Но он ничего не мог поделать с ними - Эйд слишком притягивал взгляд. Влад не мог перестать на него смотреть, хотя чувствовал некоторую неловкость после вчерашнего. Даже не из-за того, что напился - с кем не бывает, - а из-за того, что наговорил. Память не слишком дословно всё воспроизводила, самое вкусное, скорее всего, приберегла, но то, что он выложил всё про несостоявшееся самоубийство и много чего наговорил про отца - этим она потыкала в нос.

И про пари. Если Влад правильно всё понимал, он сам, своими блядскими губами почти что выдал Эйду отставку. Две недели - и конец их отношениям. Если он, конечно, переживёт эти две недели.

Он со вздохом забрал одежду, выпутался из одеяла и пошёл как есть. Одеваться, чтобы дойти до душа - ещё глупее, чем ужраться коктейлями с водкой.

Красавец…

Долго изучал себя в зеркале, пока не признал, что кто бы ни говорил чего про его внешность, но выглядел он как будто его всю ночь трахала рота солдат. Вместе с конями. И усики эти дурацкие. Влад потёр ладонью щетину, но решил, что бриться сейчас - плохая идея. С его то трясущимися руками можно зарезаться даже безопасной бритвой.

Прохладные душ немного облегчил состояние, а мятная зубная паста хоть и не убрала полностью перегар, от которого Влад начинал пьянеть по-новой, но по-крайней мере хоть сколько то вернула свежесть дыханию. Сполоснул зубную щётку, привычно поставил в стаканчик и задумчиво потыкал в неё пальцем. У Эйда стоит его зубная щётка. И практически новая бритва с набором запасных лезвий, которую ему дарили в Консульстве. У него то дома своих был мини-склад: электрическая для чувствительной кожи с кучей насадок, и старая Мак3, которую дарила мама, и даже нераспечатанная Мак3 турбо, тоже чей-то подарок. И вот ещё одну он принёс Эйду. На всякий случай.

Интересно - на какой?

Надевать несвежее бельё на чистое тело не хотелось, поэтому натянул штаны как есть, без ничего, они с Эйдом практически одного роста, но тот чуть мощнее, поэтому футболка слегка повисла, но всё равно сойдёт. Не в ЗАГС. Из душа Влад вышел уже более бодрым с мучительными размышлениями: “а уместно ли?”.

-  Слушай, - замялся он, - а будет очень невежливо попросить у тебя чистые трусы?

+1

33

- Тебе нужно много-много пить. Воды и антипохмельных коктейлей. Тогда топор тебе не понадобится.

Странно, но несмотря на тягостность отъезда и вчерашние русские горки, сейчас ему было даже как-то легко. Не хотелось вспоминать негатив и не хотелось думать о том, что он ничего не услышит о Владе две недели, а будет просто работать и скучать. Не только Троекурову это все дастся нелегко. Эйд слишком отвык от того, что он всегда один наедине с собой, и что думать ему попросту не о ком, потому что его друзья самодостаточны. Нет, Влад тоже, конечно, самодостаточный, но Эйд был ему нужен, и ему хотелось много общаться, хотя бы потому, что ему тоже не о ком было думать одному в чужой стране.

- Я тебя не лапал - у меня нет предрасположенности к некрофилии, - пошутил он. глядя на потуги Влада скрыть свое тельце. - Но, знаешь ли, все, что у тебя есть, я в зеркале и так вижу.

Он старался никак не ссылаться на вчера - это слишком подло. Почему-то Эйд и без того был уверен, что Влад все вспомнит. Чуйка подсказывала.

Удостоверившись, что Влад в сохранности дошел до ванны (облапав взглядом изгиб спины) и даже справился с включением душа, Эйд с чистой совестью принялся за завтрак в виде омлета и фруктового салата, который он больше для Влада сварганил, нежели чем для себя. Витамины и все такое. Но получилось очень даже ничего.

Пока Троекуров полоскался, он успел поесть, сгрузить посуду в раковину, оставив немного и для страдальца, проверить еще раз, правильно ли он помнит рецепты коктейлей и снова засесть за партитуру, изредка правя нотные знаки ручкой-кисточкой. Но он тут же прервался, когда услышал заветный щелчок щеколды, окидывая выползшее взъерощенное нечто оценивающим взглядом. Его штаны с Влада даже не спадали, только футболка Depeche Mode с красноречивой надписью Playing the Angel (ну, ладно, не очень красноречивой, потому что жто название альбома) висела немноо, как на вешалке - потому что уже даже самому Эйду была велика. Растянулась, а потому перекочевала в разряд домашних вещей.

На вопрос Влада Эйд постарался не сильно ухмыляться.

- Да нет, почему. Погоди, оставалась пара, - он поднялся со своего места и залез в гардероб, а там - в ящик.

Он совершенно точно помнил, что у него оставалась упаковка. Выцепил он ее в самом углу ящика - простые боксеры, черные и синие, запечатанные в пластиковую коробочку. Стандартный джентельменский расходник. Он бросил упаковку Владу.

- Держи. По размеру должны подходить.

И да, ему стоило больших усилий не пялиться ниже пояса в догадках, что, должно быть, несвежим бельем Троекуров принебрег. Нет, он не всегда такой озабоченный, но сны, которые посещали его всю ночь, оставили его после пробуждения в странном возбужденно-отчаянном состоянии.

- Выпей еще воды, я сейчас запилю тебе антипохмельный коктейль.

Он вернулся на кухню и извлек из холодильника банку пива и томатный сок. Отделенный яичный желток уже дожидался его на стойке. Томатный сок он налил просто так, желток спустил по ножу, а за ним аккуратно влил пиво. У него даже почти получилось не смешать слои. Эйд мог собой гордится, за столько лет он почти овладел этим мастерством.

- Вот! Тебе нужно это выпить. Тогда у тебя еще быстрее перестанет болеть голова и пройдет слабость. Я знаю что ты пиво не любишь. Отнесись к этому, как к лекарству.

0

34

После вчерашнего Эйд ещё и завтрак ему приготовил. Влад подвинул себе стул и сел за высокую стойку, которая ограждала кухонную зону от гостино-спальной и служила одновременно столом. Очень непривычная, но стандартная для Ирландии и Европы в целом планировка. Из раковины обвиняюще торчала ручка фиолетовой сковороды.

-  Синие или чёрные? - Влад распаковал коробку и вытащил на свет две пары белья, задумчиво рассматривая и прикидывая, какие надеть. Решил, что всё-таки чёрные, под цвет штанов и грязных носков. - Блин, - вздохнул он, подумав, что Эйд его точно стукнет за оборзевание. - А носки дашь? 

Кажется, у него просто не получится уйти в закат, потому что пока он соберёт все свои зубные щётки и бритвы, и вернёт Эйду вещи… Впрочем, вообще не хотелось думать о предстоящих двух неделях.

Есть тоже не хотелось, хотя надо было, и Влад успел зацепить кусочек яблока, когда перед ним появилось… что-то.

-  Господи, - выдохнул он. - Что это? Это ты мстишь за свою сковородку? Я не буду это пить! Я себя не настолько плохо чувствую!

Пиво, томатный сок и сырой желток - прямо вот подборка всего, что он ненавидел и в своём союзе они создавали что-то воистину мерзкое.

-  Ни. За. Что. - отодвинул он стакан. - Можно мне просто чай?

+1

35

- Любые, у тебя же непрозрачные штаны, - Эйд закатил глаза  По крайней мере, свойства прозрачных шаровар восточных танцовщиц вчера он у штанов Влада не обнаружил. - Носки во втором ящике в шкафу. Найдешь новые, они с бирками. Мне лень вставать.

Эйд отпил газированной минералки из стеклянной бутылки, всем своим видом показывая, как ему лень. На самом деле, мышцы почему-то ныли со вчера, хотя он не особо перетрудился. Может быть, нервное?

- Это то. что тебе поможет, но, если хочешь, я могу тебе сделать "Сонный" без алкоголя, у меня все равно есть все ингредиенты.

Не дождавшись ответа, Эйд схватил то. что стояло уже на столе и принялся за приготовление второго коктейля из апельсинового сока (в основном), небольшого количества меда и кругляшков лимона с кожурой. Блендер ему доставать тоже закономерно лень, поэтому смешал он это все с помощью венчика.

- Вот, держи. Тебе надо обязательно это выпить. А потом чай, - он включил наполовину полный чайник разогреваться. - Иначе ты просто до дома не доползешь.

"Немецкий рассвет" Эйду пришлось заграбастать себе и осушить быстрыми глотками. Сомнительное сочетание. когда ты трезв, особенно яйцо с пивом, но даже этим бодрило.

- Со сковородкой все в порядке, она просто поцарапалась, но на ее свойства это никак не влияет. Сильно голова болит?

0

36

-  Да, но у них заниженная талия и резинку обычно видно, когда задирается рубашка. И оно как бы должно смотреться, - объяснил он своё затруднение, хотя торчащие трусы из-под штанов в его стране считались дурным тоном. Но, кажется, сейчас это было модно. Правда, Владу не слишком нравилось, поэтому под штаны с заниженной талией он надевал и бельё с заниженной талией, и тогда казалось, что у него его вообще нет. Но эти были обычные. С другой стороны ему всего-то до дома доехать.  -  Я носки потом возьму, когда одеваться буду. 

Эйд убрал своё чудовище и дал взамен более вменяемый коктейль. Вкусный и с апельсином. Хотелось есть или нет, но надо было что-то съесть, потому что цитрусовые на голодный желудок - смерть желудку. Он вздохнул и придвинул к себе тарелку с омлетом.

-  Ну так, - пожал он плечами. - Чуть поменьше, чем от пропущенного хука в челюсть. Или от падения с лошади. Мне скорее всеобще плохо, глобально. А голова проходит. Спасибо, - отодвинул он недоеденный омлет - больше не влезло - и захрустел дольками фруктов запивая чаем. - Во сколько у тебя автобус?

+1

37

- Тебе тут ехать всего ничего и я вызову тебе такси, - ключи от машины Зары он все равно условился оставить ей в определенном месте, им не впервой. - Так что, кроме меня, разглядывать тебя особо будет некому. Хорошо. Шкаф знаешь где, - Эйд ухмыльнулся.

Ну, надо сказать, что Влад был живее, чем мог бы быть. В особо печальном случае он бы сейчас все еще не мог бы пошевелить конечностями и подергивался бы в агонии в постели, напоминая полутруп. А так у него даже губы налились каким-то цветом, а не были по цвету сопоставимы с бумагой. Это успокаивало совесть, определенно. Влад был очень домашним и, несмотря на вопросы, казалось, будто жил здесь наравне с Эйдом. Хорошо вписывался в интерьер. Слишком хорошо. Кажется, он уже начинал тоскливо скучать...

- Тебе повезло. Не все непьющие так хорошо переживают похмелье. Чайник вскипел, - оставив Влада сидеть, он поднялся, чтобы сделать им обоим чаю. Не совсем вода, но Владу сейчас любая жидкость и витамины сойдут. Вон, даже фруктовый салат пошел, в отличие от омлета. - В 19:02. Сяду на вечерний, чтобы передохнуть после поездки. Не люблю я шляться через эту границу...

0

38

-  Я наверное лучше прогуляюсь, всё равно делать нечего. Заодно голову проветрю и мозги и всё остальное. - Чайная ложечка противно заскрежетала по чашке, и Влад постарался больше не бить ей по стенкам, размешивая сахар. - Обещаю, что не буду напиваться и делать глупости. Максимум, зайду в магазин за продуктами.

В крайнем случае сядет на автобус. Но он  сейчас не представлял что делать одному в пустом доме да ещё и с таким паршивым самочувствием. И паршивым настроение. Оно ещё с самого начало было ничего, да ещё и отвлекалось на физические страдания, но с каждой минутой Влад мрачнел всё сильнее и сильнее, не в силах уже даже делать вид, что улыбается.

-  Молодой и крепкий организм, закалённый сплавами на рафтах и йогой, - хмыкнул он, осторожно отпивая чай. Горячо, но вкусно. - Сколько до Белфаста? Часа два? Могу тебя проводить, если хочешь.

Да, он тянул время как мог, отодвигая момент расставания насколько возможно дальше, хотя это всё равно ничего бы не изменило. Тошно и тоскливо. 

-  Напишешь смс-ку, что ты приехал? Одну, а то я свихнусь от волнения. Что всё в порядке. Ладно?

+1

39

- Да, уж постарайся, пожалуйста.

Эйд был абсолютно искренен. Он уже успел подумать о том, как много глупостей русское чудо способно наворотить, будучи в эмоциональном раздрае. Ксли до вчера Влад предсталялся ему достаточно серьезным и ответственным молодым человеком, то после выделанного коленца Эйд как-то опасался за пробудившуюся в Троекурове импульсивность. И нет, рассказ про попытку самоубийства не имел к этому отношения. Почти. Наверное.

Влад тем временем как-то скис прямо над чашкой чая, и Эйд вздохнул. Глупость порывалась забить к черту на эту поездку, чувства молили об отмене глупого пари и просили найти какую-то другую тропинку в этом психологическом терновнике, а эмоциям некстати хотелось обниматься как вчера - без всякого подтекста, просто чтобы почувствовать чье-то тепло. Он отмахивался от них всех разом, как от комаров, пытаясь без слов объяснить, что иначе ничего не сработает, и они все дружно так и будут мучаться без возможности реализовать хоть что-нибудь и что это было бы ресурсно, будь он страдающим поэтому-художником-писателем, но не тогда, когда он просто дирижер странного оркестра.

- Сплавляться на рафтах здорово, наверное. Я никогда не пробовал. Из тебя вышел бы прикольный инструктор.

Он помнил, что Влад вчера говорил, что он мог бы сплавляться со всякими нубами а рафтах и даже зарабатывать себе этим на жизнь. В его воображении это даже выглядело очень органично. Общительный Влад мог бы успокоить и самых волнительных дам и своей непосредственностью достучаться до хмурых мужиков, которых на приключения затащили бы жены. Изредка мог бы даже заниматься с подростками и студентами. Был бы своим среди них. Девчонки бы сохли и мокли одновременно...

- Да, без пробок часа два. Можешь проводить, если хочешь, тут остановка недалеко. Я договорился встретится с Зарой в половине седьмого, отдам ей ключи от тачки.

Небольшое уныние начало передаваться по воздуху вместе с отчаяньем. Не то чтобы Эйд во Влада не верил, но, кажется, пари тому не выиграть. С одной стороны, его должно было это радовать, но, скорее всего, Влад и сам это понимал, и вряд ли это делало ему хорошо.

- Это не входит в правила, но хорошо, я напишу на твой основной номер, как упаду в отеле. Доедай салат, выбрасывать не хочется.

0

40

От комментария Эйда как-то совсем запаршивело, и Влад лениво ковырялся в салате, выбирая сначала только апельсин, потом банан, виноград, грушу и яблоки, которые он сначала выложил цветочком, а затем по лепестку съел. Он так старался произвести хорошее впечатление, понравиться, чтобы Эйд посчитал его интересным и серьёзным, достойным себя. И так облажаться. Обвалить все свои рейтинги, как застуканный с любовницей Билл Клинтон. Правда, в этом случае застукали как раз таки противоположную сторону. И у неё на любовницу были все законные права.

-  Спасибо, - тихо выдохнул Влад и отодвинул от себя тарелку от измученного салата.

Наверное стоило уйти, но во-первых он хотел проводить Эйда, и проводил бы его сегодня обязательно, если бы не это всё. А во вторых… просто не хотел уходить. Поэтому он налил себе вторую кружку чая, поставил остывать и ушёл в ванную одеваться, прихватив с собой вещи и чистые носки с этикеткой. В процессе натягивания штанов на трусы Эйда - ладно, это были совершенно новые трусы, что не отменяло факт принадлежности - он решил всё-таки побрить себя. Чтобы не пугать половину  Дублина своим небритым видом.

Предсказуемо пару раз порезался слева под челюстью, когда пытался выбрить самые труднодоступные места, так что пришлось сначала сходить за помощью к Эйду, за перекисью и ваткой, вернуться, одолжить чужой бальзам после бритья, и только после вернуться, на ходу подворачивая рукава рубашки и морщась от того, что она пропахла алкоголем и вообще была несвежей, мятой и с каким-то пятном на груди. 

Чай естественно уже остыл.

-  А ничего сладкого нет?

Желание завалиться с чашкой в кресло убилось на подлёте воспоминанием об этом самом кресле, пришлось обустраиваться на привычном стуле за столом. Ладно, не в последний раз же видятся, хотя атмосферка точно для похорон. И уныло сгорбился на чаем, потому что… Должен быть последний.

Да, вряд ли Эйда сейчас хотел видеть перед отъездом его убитый вид, но хрен два он слезет с этого стула до вечера. Две недели начнутся завтра. А сейчас требовалось найти какую-нибудь весёленькую тему для разговора.

Хоть какую-то.

-  Рафты это мокро, быстро и очень весело. И опасно. Даже если это маршрут для всех, всё равно есть риск, что кто-то выпадет. Задача инструктора самое главное довезти до конца маршрута столько же человек, сколько садилось в начале. Я подрабатывал как-то летом, на старших курсах универа, у нас часто приглашали для такой работы студентов, многие за границу вожатыми ездили, в Болгарию например, аниматорами для детей. И жильё, и питание, и курорт, только время от времени нужно детишек развлекать. Да ещё и деньги за это платят. Девчонки у нас почти все ездили. А нас брали туристов сплавлять, в основном в Карелию. Я вообще до смерти отца невыездной был. Он меня по своим каналам пробивал и меня просто не выпускали никуда. Но в Карелию можно было, и на Урал. Утром тренировки, днём мы забирали туристов из пансионатов, показывали им рафт, успокаивали, что дно отдельно и привязано верёвочками - это нормально, так и должно быть, коротко объясняли что делать, отбирали технику, тапочки - тапочки всегда уплывали на порогах. Я один раз минут пятнадцать с группой искал тапки по всем береговым зарослям. Нашла следующая группа, которая за нами плыла,  они искали свои. Короче… главное на рафтах, чтобы обувь была привязана к тебе. Да, весело было.

Влад даже начал улыбаться, вспоминая. Он не мог сказать, что вся его жизнь дерьмо, таких моментов тоже было достаточно. Просто он бы хотел побольше их.

-  А вечером у нас было свободное время, мы ходили на экскурсии, иногда туристы нас брали в свои автобусы, если ездили куда-то, шашлыки жарили, рыбу ловили, с местными шарахались по лесам. И за это тоже платили. Не особо много, но я получал больше, потому что знал несколько языков и забирал себе иностранные группы. На Урале очень красиво, особенно там, куда хрен доберёшься, и водопады, и горы, и леса фантастические. Мы там даже изумрудики нашли, маленькие такие, но настоящие. Дома у меня лежат. Я немного скучаю по походам, всю жизнь в них ходил.

+1


Вы здесь » CELTIC WAY » Завершенные эпизоды » I bet you will